Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо

К счастью для истории кино, ДиКаприо иначе отнесся к своей актерской задаче. Леонардо утвердили на Гэтсби еще до официального запуска, и он сразу привлек на проект лучшего друга Тоби Магуайра, в глаза которого с детства привык смотреться, как в зеркало, соответственно лучшей кандидатуры на Ника Каррауэя и придумать было нельзя. Британской актрисе Кэрри Мэллиган, запомнившейся помимо участия в экранизациях Джейн Остин яркими, пусть и второстепенными ролями в авторских хитах «Драйв» Николаса Ундинга Рефна и «Стыд» Стива Маккуина, выпало играть Дэйзи. Это кастинг-решение немало удивило менеджеров Fox, прочивших на Дэйзи кого-то гораздо более известного в США.

Гэтсби в исполнении Лео не кажется феноменом, или чудом из чудес, или сумасшедшим фантазером, он живой человек, полный противоречий, слабостей и отчасти навязчивых идей. Его появление обставлено Лурманом в уже привычной по «Ромео+Джульетта» манере – он призывно кивает нам в толпе, словно Христос-Пантократор с купола собора. От головы исходит неземное свечение, перекликающееся с парадной улыбкой, моментально ставшей мемом в Сети: поднимающий за знакомство с Ником бокал Гэтсби – теперь карикатурный символ успеха и всевластия. Но ДиКаприо ощутимо противится режиссерскому видению, почти сразу давая понять, что фейерверки и конфетти, искрящиеся за его спиной, не имеют никакого отношения к душевному состоянию персонажа, в котором сомнения и страх постоянно борются с гордыней и желанием мести. Это сложный коктейль, и временами Гэтсби и сам обманываться рад, уже и правда не замечая разницы между вымыслом и реальностью. Опять же, как Христос, молящий о помиловании в Гефсиманском саду. Созданная им вокруг своей персоны дымовая завеса есть только часть вымысла, ведь и намерения, что вся эта бутафория скрывает, тоже выдуманы.

Но ближе к развязке ДиКаприо незаметно переходит в иной регистр и начинает играть обреченность, его трагическая судьба предрешена – тот, кто желает вернуть прошлое, неминуемо станет его частью. Ни Дэйзи, проявившая в критический момент малодушие, ни Том, оказавшийся законченным подлецом, не несут ответственности за гибель Гэтсби. Он сам выбрал этот путь, предсказуемо превратившийся в Голгофу. Если требовать от людей невозможного, невозможным станет и твое среди них присутствие. Живые существа склонны цепляться за жизнь во всем ее многообразии и ничтожестве, поскольку никакой другой и тем более лучшей жизни не существует. Гэтсби же ведет себя как мертвец. Его вторжение в гламурную рутину и суету Ист- и Вест-Эгга действительно является вторым пришествием – с того света, он не жилец с момента, как прочитал новость о замужестве Дэйзи. Мертвецам все человеческое чуждо. Им не понять, что абсолют – это привилегия мучеников, настойчивое требование к Дэйзи, которая непременно должна сказать Тому, что никогда его не любила, для Гэтсби в итоге важнее заново обретенной любви.

ДиКаприо изумительно воплощает это нездешнее и пугающее желание любой ценой вернуть украденные у него часы и дни, по большому счету стремясь увлечь Дэйзи вместе с собой в небытие. Кульминацией становится крайне театрализованная сцена разговора начистоту, происходящая между героями в душном номере «Плазы», когда Гэтсби открывается ужасная правда: Дэйзи все же любила Тома, их брак не был ошибкой, но стал таковой с годами. Стремительный переход от с таким трудом изображаемой невозмутимости к неконтролируемой ярости, а затем к торопливым и жалким извинениям производит страшное впечатление. Уже в эту секунду ясно, что все последующее – авария, нелепая гибель Миртл, бегство Бьюкененов и финальный выстрел в спину решившего под занавес лета искупаться Гэтсби – горячечное видение Каррауэя. Ничего этого могло и не быть. Все эти события – постскриптум к свершившейся в «Плазе» драме.

Неслучайно Лурман помещает Ника в психиатрическую лечебницу, этому рассказчику нет доверия. Чьими глазами мы видим трагедию Гэтсби? Ника, взявшего на себя полномочия одного из евангелистов, или окулиста Т. Дж. Эклебурга, напоминающего Бога-отца, разместившего рекламу своих услуг на въезде в Большое Яблоко? А может, это дьявол строит козни, пытаясь в очередной раз свою аудиторию запутать и обмануть?

Лурман, к слову, практически точь в точь воссоздает в фильме сюрреалистическую обложку первого издания «Великого Гэтсби», нарисованную малоизвестным каталонским художником Фрэнсисом Кугатом, изобразившим загадочные глаза, роняющие в темном небе слезу, как будто в память о светящихся небоскребах Манхэттена и каруселях Кони-Айленда, что скоро превратятся в прах, ведь изначальное название романа звучало, как «Среди хлопьев пепла и миллионеров».