Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо

События встречают нас зимой 1969 года, если точнее, 8 февраля, в вечер пятницы. Рик Далтон, звезда шоу «Закон графства Баунти», гремевшего в пятидесятые, переживает карьерные трудности, его все чаще зовут на партии карикатурных злодеев, проигрывающих раз за разом в кадре схватки с героями новой эпохи. Рик чувствует холодное дыхание времени на своем одутловатом от чрезмерного употребления виски сауэр лице. Он устал, он раздражен, за регулярное вождение в нетрезвом состоянии у него отобрали права, и теперь всюду его вынужден возить Клифф, постоянный дублер (в промоинтервью, служащем черно-белым эпиграфом к фильму, Рик с Клиффом рассказывают корреспонденту про специфику их партнерства), верный друг и помощник, превратившийся уже чуть ли не в няньку. Вот и на встречу с Мартином Шварцем (Аль Пачино), могущественным агентом по актерам, они приходят вместе. Шварц хочет спасти Рика от грядущего забвения и предлагает ему отправиться за океан, в Рим, где знакомый уже нам, но не его собеседнику Серджио Корбуччи готовится к съемкам спагетти-вестерна «Небраска Джим». Шварц популярно объясняет Далтону, что Италия – это его единственный шанс запрыгнуть обратно в седло. Подавленный неоспоримыми аргументами, Рик берет время на раздумья, а оказавшись наедине с Клиффом, не сдерживается и начинает рыдать прямо на парковке. «Со мной покончено», – театрально заявляет он, рассчитывая на утешение, хотя знает, что на этот раз у него действительно есть повод для скорби, ведь Шварц не соврал. Клифф успокаивает друга парой дельных фраз: спагетти-вестерны совсем не означают финал, всего лишь новую главу, да и показывать свои чувства перед мексиканцами, отгоняющими автомобили, непозволительно для Рика, мать его, Далтона.

С Клиффом они похожи, как лед и пламень, две стороны одной медали. Рик – ипохондрик, пораженец, слабак, вынужденный изображать на работе крутого парня, готового пустить слезу от жалости к собственной доле, как только прозвучит команда «снято». ДиКаприо щедр на юмористические детали, показывая своего персонажа гипертрофированным нытиком, добавляя к его образу еще одну выразительную черту – трогательное заикание. Клифф – само спокойствие, воплощенная мужественность, он не рассматривает никого вокруг как соперника, поэтому не может проиграть никому, кроме жизни, чей круговорот, по его мнению, мелок и пошл, а значит, лучше держаться от этой низкой суеты поодаль, обитать в трейлере, довольствоваться компанией собаки. Питт наслаждается ролью, иронизируя над собственным сексапилом, – охотно обнажает торс, будто пародируя Джей Ди, то есть себя самого из тридцатилетней давности дебюта в «Тельме и Луизе», намеренно замедляет мимические реакции – каждый жест вопиет о невероятной крутизне и хладнокровии Клиффа.

Они прекрасно дополняют друг друга – на экране за жизнеобеспечение тандема отвечает Рик, за кулисами – Клифф, в итоге спасающий от неминуемой смерти не только работодателя, но и весь его вымышленный мир, состоящий в основном из вечеринок у бассейна – никогда не знаешь, какая именно подарит тебе главную роль в новом фильме Романа Полански, «the hottest director in town».

Название, выбранное Тарантино, не оставляет сомнений в призрачности нарратива, отчасти лишает происходящее саспенса – конечно, это добрая сказка, вот как все могло обернуться, если бы у веретена судьбы сидели не мойры, а братья Гримм. Хотя автор «Однажды в Голливуде» не столь уж благодушен, главным недостатком протагонистов выступают лишь выпивка, чрезмерная сентиментальность и, в случае Питта, напускной пофигизм, с антагонистами же Тарантино не миндальничает, с первых кадров обозначая их буквально как грязных псов. Если в своей книге «Киноспекуляции» Квентин много рассуждает о фашистских взглядах героев классических боевиков шестидесятых вроде «Грязного Гарри» Дона Сигела, ненавидящих представителей контркультуры – любую молодежь, интересующуюся политикой и правами угнетенных меньшинств, то в посвященном этому турбулентному периоду фильме не только делает из Рика Далтона и Клиффа Бута приверженцев ультраправой идеологии, но и с удовольствием солидаризируется с их повесткой. К хиппи ни разу за три часа не обращаются иначе, как к «сраным», «вонючим», «поганым» и т. д. И в этом смысле «Однажды в Голливуде» – агрессивный ответ коллективному 1968 году, всем левакам, и особенно тем, что обитают на левом берегу Парижа, знаменитым «икорным гошистам», чьи картины-манифесты ровно в это самое время уже попали за океан и оказали на деятелей Голливуда необратимое и разрушительное влияние.