Голландское господство в четырех частях света XVI—XVIII века

Изгнав католических миссионеров, голландцы могли гарантировать, что те не вернутся обратно ни в открытую, ни тайно — чего им никогда не удавалось добиться на Цейлоне, в Малакке или Батавии. Лишившись духовного руководства, католики постепенно обращались в кальвинизм или переходили в ислам, хотя прошло много десятилетий, прежде чем они утвердились в своей новой вере. Преподобный Валентейн, служивший на этой группе островов между 1686 и 1712 гг., свидетельствовал, что к концу XVII столетия удалось добиться крайне незначительного прогресса «и жители Амбоины (Амбона) не имеют никакого представления об основах нашей религии». Он возлагал вину за подобное положение дел на власти в Батавии, которые требовали, чтобы обучение велось на верхнем, а не нижнем малайском диалекте, а также на частые переводы священников с места на место, что не давало им времени на приобретение глубоких знаний как по части языка, так и людей. Ставоринус, посетивший Амбон три четверти века спустя, дал еще более низкую оценку. Он обвинил местных священников в «повсеместной халатности и отсутствии рвения», добавив, что «неутешительные результаты» перемены религии среди жителей Амбона в целом оказались таковы, что «из слепых идолопоклонников они превратились в никчемных католиков, а затем в еще худших протестантов». Такая критика была явно несправедливой или, в любом случае, сильно преувеличенной, ведь именно в период правления компании жители Амбона прочно утвердились в кальвинизме, и процесс этот в XIX веке только усилился, что расширило пропасть между ними и их соплеменниками — мусульманами на других островах. Такая все больше и больше крепнувшая приверженность религии своих белых правителей постепенно порождала взаимопонимание между христианами Амбона и голландцами, что продолжилось и до наших дней, свидетельством чему стали тысячи жителей Амбона, которые нашли убежище в Нидерландах после обретения Индонезией независимости.

Положение кальвинистской церкви на Цейлоне (Шри-Ланке) некоторое время казалось более многообещающим, чем на Формозе (Тайване) и Амбоине (Амбоне), однако результат оказался весьма плачевным. Когда в 1658 г. голландцы окончательно изгнали португальцев с острова, они обнаружили там четверть миллиона аборигенов-католиков, большинство из которых проживало в королевстве Джафна — государстве, существовавшем на севере острова в 1215–1619 гг. В то время как часть их являлась «рисовыми христианами», которые без особых проблем приняли кальвинизм или обратились в буддизм и индуизм, неожиданно большое количество осталось верным своей религии — даже несмотря на депортацию всех португальских священников и юридические препоны, выставлявшиеся на пути публичного отправления их религиозных обрядов. Это ядро верующих начиная с 1687 г. и далее со временем выросло и усилилось благодаря самоотверженной деятельности отца Иосифа Вазы и его преемников из ораторианцев Гоа. За причинами присутствия католицизма на острове, вопреки всем гражданским и правовым притеснениям, которым подвергались его последователи — хотя они в течение XVIII в. проявлялись все реже и реже, — не нужно далеко ходить. Внешняя обрядность римской церкви оказалась поразительно схожей с ритуалами индуизма и буддизма, которые она стремилась заменить, — использование скульптур и икон, молитвы по четкам, культ святых и т. д. Поклонение, оказываемое индуистским брахманам (и буддийским бхикку[56]), вполне соответствовало почитанию римскими католиками сакраментальных и священнических атрибутов собственного духовенства. Что резко контрастировало с невыразительным статусом кальвинистских священников и «навещающих больных». Священно-магические элементы этих трех популярных религий давали их верующим ощущение духовной защищенности, которую был не способен — да и не имел намерения — дать им кальвинизм.

Голландская деятельность по обращению в свою веру была практически полностью направлена против католического сообщества, поскольку реформатские священники не обладали ни значительным количеством, ни достаточными знаниями об эффективной работе среди индуистов, буддистов или мусульман. Насколько я могу быть уверен, на Цейлоне (Шри-Ланке) никогда и ни в какие времена не проживало даже дюжины священников и очень немногие из них обладали способностью или склонностью к вдумчивому изучению местных диалектов и религий. Встречались среди них и исключения, как, например, преподобный Филипп Балдеус, выучивший тамильский, и преподобный Иоганн (Ян) Руэль, изучивший сингальский, однако их личная деятельность не могла хоть как-то повлиять на две глубоко укоренившиеся и состоявшиеся религии, индуизм и буддизм. Более того, чиновники компании, хотя часто и кровно заинтересованные в обращении католиков, которых считали потенциальной пятой колонной, как правило, очень неохотно вмешивались в буддийские и индуистские религиозные обряды и общественные церемонии, если только те не предполагали широкомасштабных процессий или других проявлений «идолопоклонничества» вблизи христианских церквей.