Господа офицеры. Записки военного летчика [сборник]

Увидев меня, он рявкнул «Смирно!», взял без фуражки под козырек и хотел было подойти ко мне, но хозяева избы, должно быть, были очень радушные: моторист споткнулся, сделал попытку удержаться за стол, но неудачно, и плюхнулся лицом в тарелку со сметаной.

Сердиться на него было невозможно. От души смеялась и Варя.

Хозяйка, полная, здоровая крестьянка, уговорила меня выпить чарочку, которую можно встретить только в России и от которой любой иностранец помер бы на половине. По усиленной просьбе Вари я выпил эту чарочку до дна.

Но скажите пожалуйста, можно ли в России, у русского человека, выпить только одну чарочку? За первой чарочкой последовала вторая и, на посошок, – третья. Еле вырвался… Вышли в поле, видим – около «Фарсаля» огромная толпа.

Хмель ударил в голову, я осмелел и начал настаивать похристосоваться с Варей. Она резвилась как ребенок, отнекивалась. На пути встретилась растворенная калитка. Я стремительно повернул туда… Варя догадалась, но было поздно.

– Христос воскресе, милая, милая Варя!

Она опустила руки, закрыла глаза и поджала губы. Я поцеловал ее два раза и спросил:

– Ты будешь меня ждать?

Варя ответила: «Да!» – и, воспользовавшись моментом, когда ее рот раскрылся, я впился в ее пухлые, влажные губы безумным, сумасшедшим поцелуем.

Я опомнился, когда заработал мотор. В последний раз я взглянул на Варю. Аппарат разбежался, и внизу снова поплыла земля.

Вскоре Арск скрылся за горизонтом.

Сначала я не обращал внимания на некоторые странности: почему-то чересчур колебалась земля и расплывался горизонт. Потом я с несказанным изумлением начал наблюдать за поверхностью земли: леса как-то странно подпрыгивали, и были моменты, когда я был уверен, что они заденут нас.

Моторист осматривался с не меньшим удивлением.

Тогда я вспомнил о трех чарках и начал набирать высоту.

Прошло с тех пор немало лет, но и до сих пор я не могу догадаться, почему же все окончилось благополучно? Мы и скабрировали до тех пор, пока не падали на хвост, мы и на крылья скользили, переходили в пике и в отрицательный угол… Я выключал мотор и быстро выравнивал машину.

Попробуйте-ка проделать эти штучки на «Парасоле»!

Хмель вылетел при подходе к Казани.

Планировали и сели отвратительно: с козлом и со сносом. Шасси выдержали.

При посадке мы обнаружили, что на нас и ремни не застегнуты…

Вот вам и пример из моей практики. Да, нет машины лучше «Фарсаля»!

А Варя?

Я больше ее и не видел…

В Казани меня ждал приказ командира: срочно выехать на фронт.

Я написал отчаянное письмо.

Сначала мы переписывались, а потом началась политическая чехарда, перевороты, недовороты и отступления, и я не скоро, мучительно примирился с мыслью, что Варя для меня потеряна.

Так разве иной раз вдруг замрет сердце, точно шпагой проткнутое. И настроение такое, знаете, как в песне поется: «Свету Божьему, солнцу не рад».

НАРКОЗ

Летчика Брянского попросили пройти в зал и обождать.

В тот зал, где неделю назад он впервые украдкой поцеловал свою Верочку. Свою? Ну конечно – она тоже сказала ему, что любит его, и любит давно, глубоко, до слез… Так и сказала.

А сейчас он ждет отца Верочки. который должен сказать ему – да или нет.

В зеркале над камином он увидел, как распахнулись тяжелые портьеры, и в зал вошел высокий, плотный человек, от которого зависела его судьба.

– Здравствуйте…

– Николай Степанович, – подсказал Брянский.

– Ну, какой вы – Николай Степанович, просто – Коля. Уж простите. Здравствуйте, здравствуйте! Вот, садитесь сюда, вот вам курительный ящик. Ну-с, получил от вас письмо, обстоятельное такое, деловитое. Сразу видно, что вы не ветрогон, который втихомолку совращает наивных девиц, а потом – ищи-свищи. Так вы пишете, что окончили Екатеринбургский горный? Сколько же вам лет?

– С небольшим двадцать четыре.

– Как это вы успели?

– Семнадцати с половиной лет я окончил с медалью Астраханское реальное училище, в июне же держал экстерном латынь при гимназии и осенью того же года выдержал конкурсный экзамен.

– Диплом при вас? Разрешите-ка взглянуть.

– Пожалуйста.

– Вы не подумайте, что я вам не доверяю, просто – так. Так-с, так-с, в порядке. Ну-с, слушайте. Род Брянских мне хорошо известен. Соседи мы. Хорошая, здоровая ветвь. Большая честь породниться со славной фамилией. Из бумаг видно, что ваша голова работает. Но?!

Он поднялся, взял из ящика сигару, обрезал ее, чиркнул спичкой и медленно раскурил.