Господа офицеры. Записки военного летчика [сборник]

В гневе хотел уйти Чжан, но сдало, размякло морщинистое сердце, и больно было ему, и жаль ее – все же дочь она, и отцовское чувство взяло верх; он подошел к ней и погладил рукой ее головку. Она схватила его руку, припала к ней щекой и вдруг разрыдалась.

Не ожидал этого старик. Что-то кольнуло его и, сдерживая спазмы, он обнял ее и, утешая, называл ласковыми именами.

Долго плакала Ши-Лю-Сой, прижавшись к отцу, много слез вытекло из ее красивых глаз, наконец успокоилась она и с головкой укрылась пледом.

Простил ее грех Чжан и успокоился было, но когда увидел, что ее лихорадит, спросил, не больна ли она.

– Нет, нет! – испуганно приподнялась Ши-Лю-Сой с подушки.

«Нервы», – подумал Чжан.

Посоветовав ей лечь спать, он с легким сердцем пошел в свою комнату. Опять его залы показались ему просторными и уютными и, бодро ступая по коврам, Чжан мысленно улыбался тому, что в его доме снова наступил мир и покой.

* * *

На следующий день Ши-Лю-Сой не вставала с постели.

Не раз заходил к ней испуганный ее болезнью отец в ее полутемную от спущенных штор спальню и не раз предлагал немедленно пригласить доктора, но отказывалась она категорически, говоря, что скоро пройдет все.

Второй и третий день прошел тем же порядком, а на четвертый она безучастно отдалась медицинскому осмотру.

– Что с ней? – спросил Чжан доктора, когда тот вышел из ее комнаты.

– Сложное психическое заболевание. Имя этой болезни – тоска. Приготовьтесь к тому, что через восемь или десять дней вы потеряете свою дочь.

– Врешь, козлиная борода, – бормотал Чжан, чувствуя, что вот-вот он упадет мертвым, и, чтобы убедиться, побежал в кабинет, откуда по телефону приказал немедленно выслать автомобиль за известным иностранным доктором, который славился здесь как чародей и ученый.

Из кабинета Чжан направился в номер, занимаемый офицером. В настежь раскрытую дверь он увидел боя, убиравшего комнату.

– Иностранец дома?

– Нет. Он позавчера уехал в Фу-Чжао.

«Поиграл и бросил, – подумал Чжан. – Тоска! Смерть дочери? Не верю, нет! Невозможно!»

Так во времена первых христиан для забавы и на потеху зрителей в глубокий колодец с сытым львенком бросали осужденного. Через несколько минут один из обитателей колодца, потягиваясь и позевывая, засыпал, утомленный игрой, а второй, изуродованный и истекая кровью, корчился в предсмертных судорогах.

* * *

Вызванный Чжаном русский эскулап после осмотра произнес какое-то неизвестное слово.

Врач отыскал в русско-китайском словаре нужное слово и, ткнув пальцем, показал Чжану на иероглифы. «Тоска, скорбь, грусть, печаль» – прочел Чжан и остановился в оцепенении: и свой, и иностранный доктора говорят одно и то же – значит, правда; хочешь или нет, а приходится примириться с мыслью, что потерян его ребенок, опозорен он и оскорблен смертельно.

Доктор обещал прийти завтра, но видя, что Чжан невменяем, взял его за плечи и посадил в кресло.

– Есть вино? – спросил доктор у боя.

– Есть.

– Скорее!

Под рукой не оказалось никакой посуды. Приложив горлышко бутылки к губам Чжана, бой влил ему в рот несколько капель.

Старик пришел в себя и поднялся с кресла.

Уходя, доктор повторил, что придет завтра.

Но зря пришел доктор на другой день в одиннадцать часов. На утро следующего дня маленькая Ши-Лю-Сой сама ушла из этого мира.

* * *

На аэродроме, переходящем в пляж, авиационной школы морских и сухопутных машин недалеко от города Фу-Чжао перед утренними полетами к русскому инструктору подошел рослый китаец в безукоризненном европейском костюме и, сняв шляпу, спросил – не может ли господин инструктор ответить на несколько вопросов.

– Если успею за полчаса: в шесть начинаются полеты.

– О, вполне! Я хотел бы спросить вас: какой аэроплан считается более трудным для изучения – сухопутный или морской?

– Сухопутный.

– Правда ли, что посадка есть труднейший этап полета, требующий максимального напряжения нервов, уверенности в себе, точного глазомера и большого опыта?

– Первое время – да.

– А подъем?

– Подъем только требует чуткого управления ногами в течение нескольких секунд разбега.

– А потом?

– А потом аппарат в воздухе. Центр внимания переходит на ручку, которой вы не даете машине упасть на крыло, спикировать на нос или сесть на хвост.

– Сколько времени потребуется энергичному человеку, обладающему настойчивостью, упрямством и большими деньгами, изучить только подъем на гидроплане, хотя бы на тысячу метров?

– Если вы сможете подняться на один метр, вы подниметесь и на тысячу – это зависит от состояния вашего сердца и нервной системы, а подниматься, например, на этой машине, с широким шасси, почти не требующей ножного управления, вы можете через две недели при двух часах ежедневной тренировки – утром и вечером.

– Могу я начать сегодня?

– Условия приема таковы: вы должны обладать безукоризненным здоровьем, должны быть физически сильны и уплатить в канцелярию авиашколы 1500 долларов из расчета 50 долларов в час как экстра.

Китаец вынул золотое перо, заполнил бланк в чековой книжке и подал инструктору.