Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

5 мая командование предложило турецкому коменданту сдать Ардаган. Согласие последовало, но при условии увода из крепости гарнизона с оружием. Такой вариант был отвергнут. Дав команду к штурму, командир Корпуса лично руководил атакой и вместе со своим штабом продвигался вслед за движением штурмующих колонн. Вступив в город и узнав о начавшихся грабежах, Михаил Тариелович прекратил их и начал наводить порядок. Русские захватили большие трофеи и 400 пленных; было убито 1750 турецких солдат и офицеров. Велико было ликование населения Закавказья. В Тифлисе отслужили благодарственный молебен. За взятие Ардагана Лорис-Меликов был пожалован орденом Святою Георгия III степени. И в дальнейшем Корпус успешно громил неприятеля. Вот выписка из послужного списка Лорис-Меликова: «За отличие, оказанное при разбитии армии Мухтара-паши на Аладжинских высотах, Всемилостивейше пожалован орденом Святого Георгия II степени»⁷⁶.

Готовясь к штурму Карса, Лорис-Меликов успешно проявил способности образованного, умного и здравомыслящего человека, преследовавшего одну цель — взять неприступную крепость, наиболее целесообразными действиями победить противника (см. документ № 11). Свободно объясняясь на турецком, персидском, армянском языках, он (как и прежде на Кавказе) охотно принимал у себя влиятельных лиц покоренной местности и, доброжелательно беседуя с ними, часто выяснял состояние сил неприятеля. Командующий Корпусом, допрашивая пленных, запросто беседовал с простыми крестьянами. Все это, по словам очевидца, приводило к нркному результату: «Зная, как свои пять пальцев, всю подноготную театра войны, он безошибочно мог определить степень достоверности сведений, доставляемых лазутчиками»⁷⁷.

Хорошо понимая, как важно расположить к русским турецкое население, Лорис-Меликов обратился к жителям ардаганского санджака со словами: «Русский царь воюет вовсе не с вами, он нисколько не желает притеснять вас в вашей вере, в вашем языке и в ваших обычаях. Посмотрите на меня самого: вы сами знаете, что я не коренной русский, что я исповедую армянскую веру, говорю на своем языке. Все это не помешало мне быть сардаром войск русского царя, потому что русский царь награждает всякого по его заслугам и способностям, не разбирая того, кто мусульманин и кто христианин, кто русский и кто армянин. В нашем войске не мало генералов-мусуль-ман, из черкесов и татар. Живите себе спокойно, занимайтесь вашими делами, и никто не тронет вашей веры»⁷⁸.

* * *

Битва за Карс приближалась. Лорис-Меликов понимал свою ответственность за это сражение, которое становилось главным в его военной карьере. В журналах военных действий, многочисленных докладах генерала великому князю Михаилу Николаевичу, в переписке командира Корпуса с начальниками отрядов, в дневнике Михаила Тариеловича и других документах ярко прослеживается глубокая озабоченность состоянием войск, жизнью и настроениями солдат. С особой тщательностью анализируются намечаемые удары, роль отдельных отрядов в предстоящем штурме. Впечатляют материалы, раскрывающие суровую жизнь командующего Корпусом: многочисленные осмотры частей в условиях горной местности и бездорожья, бессонные ночи, случайная пища и другие невзгоды подрывали здоровье генерала⁷⁹.

Между тем противник сумел сосредоточить свои силы: под знаменем Мухтара-паши собрались воины из отдаленных уголков Малой Азии — Багдада, Дамаска и других городов и населенных пунктов. В результате были сформированы две турецкие армии. Неприятель значительно усилился. Обстоятельства складывались не в пользу русских — пришлось отказаться от блокады Карса.

Эта неудача, отступление Корпуса Лорис-Меликова, вызвала различную оценку в исторической литературе. Одни исследователи считали отступление русских ошибкой⁸⁰. Другие — вынужденным, но совершенно целесообразным действием, приведшим к дальнейшему успеху русского оружия. Сам же Лорис-Меликов свидетельствовал, что войска Мухтара-паши в то время в численном отношении были в полтора раза сильнее русских, у которых в тылу находились восставшие народы Чечни и Дагестана. Войска поэтому не могли наступать против турок — нужно было сдерживать недовольство мусульманского населения. «Перед нами, — рассказывал Лорис-Меликов, — превосходящей численностью неприятель, сзади горючий материал, для которого была нужна лишь искра, лишь единоверная рука, протянутая в интервал русских войск хотя бы в виде двухтысячного отряда кавалерии, чтобы пожар, раздуваемый религиозным фанатизмом, вспыхнул со страшною силою, и нам пришлось бы запереться в собственных крепостях, окрркенных слившимися силами внутренних и внешних врагов»⁸¹. Поэтому войска Корпуса, не проводя широкомасштабного наступления, тревожили противника ежедневными рекогносцировками, фланговыми атаками, ложными маршами. Все это удерживало турецкую армию. Время было выиграно — с Волги и из-под Москвы подошло подкрепление.