Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Радостно приветствовали взятие Карса в различных кругах России. 7 ноября 1877 г. председатель Комитета министров П.А. Валуев записал в дневнике: «Карс взят штурмом. Самое блистательное дело нашего века. Хвала и слава Кавказской армии». Назвал Валуев и главного виновника торжества: Лорис-Меликов «победитель Карса»¹⁰². Днем раньше и Д.А. Милютин отметил в дневнике: «Сегодня великая радость: телеграмма великого князя Михаила Николаевича о взятии Карса»¹⁰³.

^

Мы имеем возможность взглянуть на это крупнейшее событие войны шире, документальнее. В фонде великого князя Михаила Николаевича сохранился перечень главных событий войны 1877— 1878 гг. в Азиатской Турции, в которых видна главная роль Лорис-Меликова: «12 апреля 1877 г. переход через границу главных сил Корпуса под начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова». 5 мая взятие Ардагана войсками Геймана и Деваля «под личным начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова». 20, 21 и 22 сентября сражение с турецкой армией под Аладжинскими высотами... «под начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова и под личным руководством Его императорского высочества». С 5 на 6 ноября штурм крепости Карс «под начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова и под непосредственным руководством его императорского высочества»^{104 105}.

После взятия Карса состоялся парад войск; перед фронтом выстроились все командиры, и великий князь взволнованно объявил благодарность за доблестную слркбу. «Когда, — пишет историк, — отдельные начальники разошлись к своим частям, Его высочество выехал перед строем. Вынув саблю и скомандовав «на караул», он отсалютовал генерал-адъютанту Лорис-Меликову и, обратясь к войскам, крикнул: «Корпусному командиру ура!» Корпусной командир, сняв фуражку, бросился к великому князю, который горячо его обнял, и затем поклонился войскам, кричавшим от всего сердца «ура!»¹⁰⁶.

Описав это событие, корреспондент «Голоса» отметил, что такое эмоциональное приветствие великого князя, адресованное виновнику успешного штурма и в его лице всем его участникам, «высоко поднимает дух армии», удесятеряет ее силы и нравственные возможности. Заслуги же самого Лорис-Меликова выделяются особо. Честь этому замечательному генералу отдают не только русские, но и иностранные публицисты. «За границей имя его пользуется известностью, как храброго воина». Вот что писал корреспондент французской газеты «Тешр5»: «Лорис-Меликов вполне светский и ученый человек. В нем сейчас виден солдат школы Паскевича. Он далеко еще не стар (ему 52-й год) и располагает к себе всех кротостью своего обращения»¹⁰⁷.

Понятное дело, столь высокая оценка заслуженного генерала, публично продемонстрированная великим князем, в других условиях им

скрывалась: в письме императору Лорис-Меликов не восхвалялся — пришлось сместить акценты, а иногда и слукавить. Из генералов, причастных к штурму Карса, был выделен Святополк-Мирский, который якобы «первый заявил мысль о ночной атаке», что, дескать, и способствовало успеху. Упомянут и Лорис-Меликов, руководивший «всем делом»¹⁰⁸.

А вот что рассказывал о штурме Карса сам Михаил Тариелович: «Ночной штурм Карса был подготовлен мною целым рядом приготовлений, направленных на усыпление бдительности турок и на то, чтобы не дать им возможности представить себе, что 20 тысяч русских решатся штурмовать форты, могущие сделать честь любой первоклассной европейской крепости, вооруженные 300 орудиями новейших систем и защищаемые тоже двадцатитысячным гарнизоном»¹⁰⁹.

Так или иначе, но правда, думается, победила. Александр II узнал, кто был подлинным героем при штурме Карса, — Лорис-Меликов получил грамоту, в которой высоко оценивалась роль генерала в ратном подвиге: «Генерал-адъютанту, генералу от кавалерии, командующему действующим корпусом на Кавказско-Турецкой границе Михаилу Ло-рис-Меликову.

В награду мркества и примерной распорядительности вашей, увенчавшихся новым подвигом наших войск при взятии штурмом турецкой крепости Карс, 5 ноября, всемилостивейше пожаловали мы вас кавалером императорского ордена Нашего Святого равноапостольского князя Владимира первой степени с мечами»¹¹⁰.

Карс был взят, но война продолжалась. Продолжались и интриги, направленные на развенчание прославленного генерала. Но тогда, в годы войны, о своих моральных страданиях приходилось молчать. Михаил Тариелович позволял себе иногда признаться лишь о состоянии своего физического здоровья. 25 ноября 1877 г. он писал великому князю: «Здоровье мое, к сожалению и весьма некстати, сильно пошатнулось. К физическому утомлению, которое чувствовал я после взятия Карса, присоединился теперь невыносимый кашель, лишивший меня ночного сна. Но делать нечего: буду держаться до последней крайности»¹¹¹.