Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Имея в виду прежде всего интересы городского хозяйства, Ло-рис-Меликов инициирует определение губернского правления, касавшееся черты оседлости для евреев. Было установлено «записанных в цех ремесленников евреев не высылать из Харькова, хотя бы в паспортах их значилась оговорка об ограничении места жительства». Исключенных из списка ремесленников евреев разрешалось вновь записывать в цех²⁴⁵.

По постановлению городской думы и при активной поддержке генерал-губернатора была открыта 2-я женская гимназия. Лорис-Ме-ликов явил себя приверженцем просвещения, поддержав создание ряда библиотек уездных и сельских²⁴⁶. Именно он принял решение об открытии в Харькове Технологического института. Здание для него рке было построено, но местные власти, доказывая ненркность института для края, хотели утилизовать его под казармы. Лорис-Мели-ков после совещаний с думцами, земцами, профессорами и инжене-рами-путейцами решил вопрос в пользу нового учебного заведения в Харькове²⁴⁷. Используя свои связи в «верхах», генерал-губернатор (и главнокомандующий Харьковского военного округа) выхлопотал для Харькова заем (350 тысяч рублей) на постройку лазаретов и казарм, обеспечив решение «квартирного вопроса» для военных²⁴⁸. Возможно, Михаил Тариелович воспользовался с этой целью посещением Харькова министром финансов С.А. Грейгом (на пути его в Крым)²⁴⁹.

Благодаря всем этим действиям генерал-губернатора в союзе с органами местного самоуправления городская дума поставила вопрос о переводе Харькова из городов 2-го разряда в 1-й²⁵⁰.

Проблемы местного самоуправления заняли видное место в первом же докладе царю Лорис-Меликова после оставления им генерал-губернаторского поста. При всей осторожности выводов Михаила Тариеловича, видно, что, исходя из своего практического опыта, он занял здесь позицию отличную от той, на которой стояла сама власть и такие ее идеологи, как К.П. Победоносцев, М.Н. Катков, князь

В.П. Мещерский. Третировавшие земство за его бессилие и беспомощность, они одновременно утверждали чужеродность в империи «земского парламента» с его «дикой и слепой демократией». Катков с середины 70-х гг. хотел видеть в земских органах подсобную часть государственной организации. Все более убеждаясь на опыте первых пореформенных десятилетий в несовместимости органов самоуправления с самодержавием, он требовал введения их в административную систему, слияния с ней. Лорис-Меликов вполне определенно, хотя и осторожно высказался за поддержку местных земских и городских учреждений самодержавной властью, как нужных и полезных для нее именно как учреждений общественных.

В октябре 1879 г. начальник Харьковского жандармского управления имел все основания сообщать в центр о популярности генерал-губернатора среди местного населения и «сочувственном расположении» к нему в самых разных слоях общества. В то же время отмечалось, что авторитет генерал-губернатора держится и на страхе перед его властью, строго карающей нарушителей закона²⁵¹.

«Сочувственное расположение» особенно сказалось в дворянской среде, узревшей в Лорис-Меликове охранителя основ порядка и собственности. В адресе, поднесенном ему в феврале 1880 г. за подписью предводителя харьковского дворянства и 30 наиболее именитых и крупнопоместных его представителей, воздавалась хвала мудрости и справедливости генерал-губернатора, его «многополезной деятельности». Как и предсказывалось в адресе, пребывание Лорис-Меликова в Харьковском крае осталось в дворянстве «навсегда одним из лучших воспоминаний»²⁵². О нем как образце государственного деятеля вспоминали поместные дворяне в годы революции 1905—1906 гг., когда земля горела у них под ногами. Призывая власти к решительным мерам против крестьянского движения, указывали на пример Лорис-Меликова, циркуляром о поджогах сумевшего пресечь преступления против помещичьей собственности угрозой военного суда²⁵³.

По-своему довольно было графом и высшее харьковское духовенство. По случаю годовщины взятия Карса, когда на квартире генерал-губернатора собрались представители сословных* обществ, гражданского и военною ведомств, епископ Харьковский Иустин в своей речи отметил, что граф «в своей мирной сравнительно деятельности являет высокие гражданские и истинно христианские качества», освящая ее «какой-то особой сердечностью, которая всех привлекает, особой теплотой», проявляющейся и когда от него «зависит участь преступника или уже осужденного человека»²⁵⁴.

Купечество было довольно отношением Лорис-Меликова к городскому благоустройству, благодарно за наведение порядка в базарных рядах и на ярмарках. «Сочувственное расположение» торгового и предпринимательского сословия к генерал-губернатору выразилось, в частности, в щедром финансировании (по его призыву) встречи в Харькове в июле 1879 г. войск, входящих в состав действующей армии. Офицерам был устроен завтрак, а каждый солдат получил пирог с мясом и чарку²⁵⁵.