Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Заботы Лорис-Меликова о военных они оценили по достоинству. Авторитет героя Кавказской и Русско-турецких войн возрос в военной среде благодаря административно-хозяйственной деятельности главнокомандующего Харьковским военным округом.

Более сложным, далеко не однозначным было восприятие деятельности Лорис-Меликова интеллигенцией, но и она признала преимущества его правления перед режимом, установленным в Одесском и Киевском генерал-губернаторствах.

Кажется, единственным сословием, оставшимся равнодушным к новому правителю, было крестьянство. По всей видимости, у всесильного графа именно для него не хватило той сердечности, теплоты и справедливости, о которых говорил епископ Харьковский. Для деревни генерал-губернатор не сделал ничего, хотя, как рке говорилось, ее нужды уже попали в его поле зрения. Однако, забегая вперед, стоит сказать, что и в последующую пору Лорис-Меликов так и не сумел осознать первостепенной важности крестьянского вопроса для земледельческой страны, необходимости его безотлагательного решения. Так и не понял, что именно в бедственном положении деревни корни того социального и политического расстройства, которое он стремился ликвидировать. Всего каких-то два десятилетия отделяют недовольную, но еще относительно спокойную деревню периода его генерал-губернаторского правления от массового крестьянского движения в Харьковской и Полтавской губерниях в 1902 г. (И еще столько же — от наступления большевистского «рая», неумолимо приближаемого действиями «прогрессивной» разночинной интеллигенции и покончившего с настоящим российским крестьянством как с классом и сословием. — Примеч. ред.)

* * *

Пребывая в Харькове, Михаил Тариелович не только не терял, но и старался укрепить связи с центром. Он находился в постоянной переписке с графом П.А. Валуевым, опекая его непутевого сына, доставлявшею отцу немало забот. Поддерживал отношения с А.А. Аба-зой и Д.А. Милютиным. В начале июня Лорис-Меликов встречал в Харькове великого князя Константина Николаевича, возвращавшегося из Крыма. Судя по дневниковой записи его сына, великого князя Константина Константиновича (поэта К. Р.), Лорис-Меликов рассказывал «про нынешнее настроение харьковского общества и про революционно-социалистическое общество». У Константина Константиновича создалось впечатление, что «в Харькове генерал-губернатор не принимает ни к чему не ведущих крутых неосторожных мер»²⁵⁶. Скорее всего, это же впечатление вынес и великий князь Константин Николаевич, считавшийся главой либеральной группировки в верхах. Как уже упоминалось, в сентябре в Харькове побывал министр финансов С. А. Грейг, проездом в Крым для доклада царю. А в ноябре на территории Харьковского генерал-губернаторства Лорис-Меликов встречался и с Александром И, возвращавшимся из Крыма. Здесь, по сути, состоялся первый отчетный доклад графа царю. «Кратко, но подробно» доложил Михаил Тариелович о принятых им мерах и отданных распоряжениях. Сам же, если судить по свидетельству А. Скаль-ковского, подвел первые итоги своей деятельности, заявив «о полном спокойствии во вверенных ему губерниях, достигнутом не путем устрашения, а обращением к благомыслящей части общества» и получив полное одобрении своих действий. «Ты вполне понимаешь мои намерения», — было ему сказано императором²⁵⁷.

Переписка и встречи с сильными мира сего для Михаила Тарие-ловича были не только важным источником информации, но и позволяли в нужном свете представить свою деятельность, улавливать отношение к ней в верхах и соответственно корректировать курс своей политики.

Необычного генерал-губернатора уже приметили и за рубежом. Корреспондент влиятельной британской газеты «Таймс» сообщал из России, что количество арестов у Лорис-Меликова значительно меньше, чем у киевского и одесского правителей, поскольку он избрал «единственно верный в нынешней напряженной обстановке путь — привлекать на сторону власти оппозиционно настроенную общественность, а не отпугивать ее, ставя на одну доску либералов и бомбометателей»²⁵⁸.

Многое ожидал генерал-губернатор от восприятия своего отчетного доклада, с которым в начале 1880 г. отправился в столицу. От традиционного ежегодного отчета он отличался аналитическим характером: в нем не только была представлена многоплановая деятельность генерал-губернатора, но и присутствовали его наблюдения и размышления по поводу общезначимых социальных и политических проблем, выходящих далеко за пределы губернии.