Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

В доказательство политиканства и демагогии Лорис-Меликова один из советских исследователей ссылается на то, что текст этого первого заявления диктатора был написан «реакционным публицистом суво-ринского «Нового времени» К. Скальковским, взявшим «с согласия Лорис-Меликова» за образец прокламацию Луи Наполеона²⁷⁰. Брат секретаря канцелярии Лорис-Меликова А.А. Скальковского в своих воспоминаниях, на которые опирается историк, свидетельствовал, что граф обратился к нему за помощью, ссылаясь на свою некомпетентность в такого рода акциях. Ничего необычного в таком обращении не было. Деятели столь высокого ранга исходящих от них документов, как правило, сами не писали — для этого существовали особые чиновники, прообраз референтов и спичрайтеров нашего времени: им указывалась тема и направление ее развития. Естественно, что, когда речь зашла о публичном выступлении перед населением, Лорис-Ме-ликов обратился не к чиновнику (каким был его секретарь А.А. Скаль-ковский), а к публицисту газеты, тогда еще вполне либеральной. В обращении нашла выражение главная идея Лорис-Меликова, со всей определенностью сформулированная в его отчетном докладе царю о Харьковском генерал-губернаторстве и проявившаяся в его последующей практике, — идея союза общества и власти, обретения властью силы в общественной поддержке, без которой она не сможет справиться с внутренней смутой. Характерно, что Михаил Тариелович весьма требовательно отнесся к представленному тексту, забраковав его первый вариант, добиваясь, чтобы его мысль была выражена именно так, как ему представляется нужным²⁷¹.

«В городе много толков о назначении гр. Лорис-Меликова; ожидают от него чего-то необыкновенного; читают красноречивое воззвание его к обывателям столицы», — записал свои наблюдения военный министр²⁷². Назначение Лорис-Меликова. было встречено с редким в империи единодушием. Приветствуя его, представители разных политических направлений связывали с ним совсем разные планы и перспективы, одинаково разделяя уверенность, что для выхода из кризиса и предотвращения анархии нужна «сильная рука». Подобно тому как в «верхах», где идея диктатуры встречала сопротивление, оно исчезло при назначении самого диктатора, так и в обществе имя Лорис-Ме-ликова многих примиряло с диктатурой, заставив увидеть в ней не только репрессивные цели. Редактор-издатель «Московских ведомостей» М.Н. Катков не без оснований высмеивал либеральные издания, негодовавшие на его передовые с требованием диктатуры, но приветствовавшие самого диктатора. Он поначалу не учел, что Лорис-Мели-ков вызывал у либералов совсем иные, чем у него, ожидания. «В случае чрезвычайных полномочий, предоставляемых одному лицу, имя этого лица делает более или менее ясною для всех программу действий», — объяснял публицист «Отечественных записок», почему при имени Лорис-Меликова «все успокоились»²⁷³.

Газета Каткова с апреля 1879 г. (после покушения на царя

А.К. Соловьева) настойчиво призывала к ужесточению режима и перестройке в этих целях репрессивной политики. «Страх побеждается только страхом. Пагубный страх перед темными силами может быть побежден только спасительным страхом перед законной властью». «Крамольный заговор власть сможет одолеть не «либеральничаньем», а «железом и кровью», — доказывал самодержавию его идеолог, считая неотложным «сосредоточение власти в одной сильной руке при полном согласии правительственных ведомств и подчинении всех раз навсегда установленному и неуклонно исполняемому плану»²⁷⁴. Не без удовлетворения Катков напомнил эти свои высказывания о недостаточности генерал-губернаторств для искоренения крамолы, в первой же передовой после взрыва в Зимнем дворце, повторив, что борьбу с «организованной крамолой... необходимо сосредоточить в одной сильной руке, необходимо, чтобы один правительственный орган, облеченный полным доверием государя, имел диктаторскую власть для борьбы со злом»²⁷⁵.

Катков и воспринял учреждение Верховной распорядительной комиссии как воплощение своей идеи. «Свершилось то, чего следовало

ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ ^__—-

ожидать» — такими словами встретил он указ 12 февраля, в полной уверенности, что именно он убедил власть принять это решение²⁷⁶.