Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

И в либерально-демократической публицистике Лорис-Меликова также характеризовали как «истинно государственного человека», способного привести Россию к выходу из кризиса, но сам путь к этому понимали по-другому, чем «охранители». В прямой полемике с «Московскими ведомостями» утверждалось, что Верховная распорядительная комиссия не есть «высшее полицейское управление» и не может быть им ни по своему внешнему виду, ни по той задаче, которую она призвана разрешить. Ключ к пониманию ее деятельности либерально-народническая «Неделя» видела в обещании Лорис-Меликова «оградить законные интересы» общества, данном в*его обращении «К жителям столицы». Обращение это в либеральной среде, как и предшествующая деятельность графа, возбуждало надежды, что программа новой власти «значительно расширяется противу прежних программ подобного рода не только в объеме полномочий, но и в теоретической основе». «Долговременный опыт доказал, — напоминалось в «Отечественных записках», — что одними караниями ничего достигнуть нельзя, что карания не только не устрашают и не уменьшают число крамольников, но точно увеличивают их». Здесь ставился вопрос: «В самом положении вещей нет ли чего-нибудь такого, что подготовляет революционный материал?»²⁸³

ф.М. Достоевский, как вспоминал в некрологе о нем А.С. Суворин, возлагая на Аорис-Меликова определенные надежды, волновался вопросами: «Да знает ли он, отчего все это происходит, твердо ли знает он причины?» И, считая главным именно знание «причин», а не ответный террор, сердито добавляет: «Ведь у нас все злодеев хотят видеть...»²⁸⁴

Мысль о недостаточности карательных средств вполне была созвучна Лорис-Меликову и, как уже говорилось, получила выражение В его отчетном докладе царю о деятельности на посту харьковского генерал-губернатора. Она довольно широко проникла и в общество. В письме к главе Комитета министров П.А. Валуеву неизвестный автор, откликаясь на учреждение Верховной распорядительной комиссии, доказывал, что для спасения России «нужна положительная деятельность созидательного ума, а не одна лишь отрицательная». «Рядом с почтенной деятельностью честного и благородного графа Аорис-Меликова должна идти деятельность государственного организатора, все объединяющего», к которой и призывал автор письма. Он предназначал ее графу Валуеву, поскольку в указе об учреждении нового органа власти прочел лишь о репрессивных функциях²⁸⁵.

В либеральном обществе возобладала вера, что Лорис-Меликов сумеет сочетать наведение порядка с созидательной и организующей работой. По наблюдению видного общественного деятеля, профессора Московского университета С.А. Муромцева, после выступления Аорис-Меликова «разлилось в обществе здоровое возбуждение». Правительство еще после убийства революционерами шефа жандармов

Н.В. Мезенцева уже обращалось к обществу «за содействием», как бы отдавая команду обеспечить себе это содействие, и, соответственно, общественного резонанса его обращение тогда не получило²⁸⁶. Выступление Лорис-Меликова отличалось непривычным для власти тоном, стилем и содержанием. «Общество было объявлено имеющим право на самобытное существование. Верно или неверно передавался смысл заявления графа — дело не в этом. Дело в том, что этот смысл был придан ему молвою, и в этом выразилось общественное настроение, общественное чувство»²⁸⁷. Газета «Земство» писала о воззвании графа как симптоме «резкого поворота в направлении нашей внутренней политики». Казалось, правительство пришло к убеждению, «что не репрессиями может быть достигнуто умиротворение, что в обществе государство должно видеть не врага, а союзника. Общество вздохнуло свободнее, в нем воскресли надежды на коренное улучшение нашей внутренней жизни»²⁸⁸.

Цитируя обращение Лорис-Меликова «К жителям столицы», передовица «Голоса» заявляла: «Если это слова диктатора, то должно признать, что диктатура его — диктатура сердца и мысли»²⁸⁹. Это определение диктатуры Лорис-Меликова не раз будет повторено в печати: в либеральной — с восторгом, в консервативной — с едкой издевкой (см. док. № 30).

По-иному воспринял призыв Лорис-Меликова к обществу о содействии правительства М.Н. Катков. «В обществе не установившемся и переживающем переходную пору, кроме злонамеренных людей бывает много малодушных и неразумных, людей, надменных личным знанием, фантазеров и пустословов. Будут ли помощь и действие таких людей полезны правительству», — ставил вопрос Катков скорее перед властью, нежели перед обществом, подразумевая один возможный ответ на него. Он останавливается на этой первой, по сути, программной акции Лорис-Меликова и в последующих передовых, сознавая ее особое значение, четко обозначив свое отношение к ней: «Нет надобности обращаться к обществу за поддержкой и пособием. Оно само обратится к правительству на всякую добрую помощь и содействие, лишь бы только правительство должным образом дисциплинировало своих деятелей сверху донизу и искало себе опоры в патриотическом духе и русском мнении»²⁹⁰.