Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

По указу Александра II 12 февраля 1880 г. начальнику Верховной распорядительной комиссии было предоставлено право «призывать в комиссию всех лиц, присутствие коих будет полезным». Назначать их следовало по велениям царя, испрашиваемым главой комиссии²⁹⁴. Свобода Лорис-Меликова в выборе членов комиссии, нужных ему для сотрудничества, по сути, была ограничена необходимостью учесть мнение царя и наследника, а также представителей различных группировок в «верхах». В составе Верховной распорядительной комиссии оказались: великий князь Александр Александрович и такие лица из его ближайшего окружения, как член Государственного совета К.П. Победоносцев и генерал-майор свиты императора П.А. Черевин. Наследник не сомневался, что именно ему удалось отстоять мысль о диктатуре с самыми широкими и жесткими методами управления, и Лорис-Меликов эту его уверенность поддерживал. Из военных в комиссию были введены также генерал-майор свиты М.И. Батьянов и князь А. К. Имеретинский, которого Лорис-Меликов знал ехце по Кавказу, а затем как отличившегося в Русско-турецкой войне при взятии Плевны сподвижника М.Д. Скобелева. Несколько позднее к комиссии были причислены близкие наследнику генерал Е.В. Богданович, полковник Н.М. Баранов и генерал-майор Р.А. Фадеев, состоявший при Главном штабе²⁹⁵. Сенаторы М.Е. Ковалевский и И.И. Шамшин, обер-прокурор Сената П.А. Марков, управляющий делами Комитета министров М.С. Каханов, правитель канцелярии министра внутренних дел С.С. Перфильев представляли в комиссии административноуправленческий элемент.

В итоге в новом правительственном органе оказались и консерваторы, противники преобразований, и люди, остро чувствующие их необходимость. Но при всей пестроте и неоднородности состава комиссии он не был случайным. Согласовывая кандидатуры с царем и наследником, советуясь с теми, чье мнение считал значимым (Д.А. Милютиным, А.А. Абазой, П.А. Валуевым), граф руководствовался собственными соображениями о функциях комиссии. Он пригласил к сотрудничеству как людей влиятельных, с большими связями в государственном аппарате, так и тех, кто имел большой управленческий опыт. В деловых качествах многих из них Михаил Тариелович не разочаровался. Сенаторы М.Е. Ковалевский и И.И. Шамшин к либеральной бюрократии не принадлежали, но их компетентность, честность, объективность была большой поддержкой для Аорис-Меликова в его начинаниях. М.И. Батьянов, М.С. Каханов будут поддерживать диктатора как единомышленники, а наследник, К.П. Победоносцев, П.А. Черевин, С.С. Перфильев станут сначала скрытыми, а потом явными его врагами. Но 4 марта 1880 г. на первое заседание Верховной распорядительной комиссии ее члены собрались, одинаково воодушевленные задачей восстановить потрясенный в стране порядок, обеспечить ей «путь дальнейшего мирного преуспеяния»²⁹⁶.

К этому дню Лорис-Меликов уже добился осуществления некоторых своих замыслов. 26 февраля он представил Александру II доклад с обоснованием необходимости подчинения Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии главному начальнику Верховной распорядительной комиссии. Граф доказывал, что разрозненность и несогласованность правительственных действий — одна из главных причин нерезультативной борьбы с заговорщиками, и «объединение всех властей есть единственно верный путь достижения успеха в мерах против крамолы»²⁹⁷. Указ Александра II 3 марта временно подчинял Третье отделение главному начальнику Верховной распорядительной комиссии. Шеф жандармов А.Р. Дрентельн был уволен с должности, исполняющим, ее назначался П.А. Черевин. Деловые качества его оценивались Д.А. Милютиным и П.А. Валуевым весьма низко, но искупались в глазах Михаила Тариеловича близостью генерал-майора к наследнику.

Открывая первое заседание Верховной распорядительной комиссии, Лорис-Меликов определил ее задачи. Первая состояла в принятии «решительных мер к подавлению наиболее возмутительных действий анархистов». Вторая же, по его словам, «более сложная» — «в изыскании средств врачевания причин, породивших крамолу и поддерживающих ее»²⁹⁸. Забегая вперед, надо сказать, что обсуждение этой второй задачи никак не отразилось, что симптоматично, в Журналах комиссии, из которых следует, что ее заседания целиком сосредоточились на первой из поставленных ее начальником задач. Это относится и к заседанию, казалось бы, специально посвященному «врачеванию причин, породивших крамолу». (По-видимому, врачевание было невозможно и бесполезно. — Примеч. ред.)