Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«Российские евреи, – пишет он, – вообще в массе своей придерживались пронемецких взглядов, от души желая Германии победы. Как отмечал сэр Бернард Пэрис в записке, адресованной Министерству иностранных дел, «было бы трудно обвинять их за это» ввиду жесточайших погромов и повседневных бытовых оскорблений»[269].

Сэр Бернард Пэрс (Пэрес) в начале века считался чуть ли не лучшим знатоком царской России, тем более что какое-то время даже работал здесь, а по возвращении домой преподавал русскую историю в Ливерпульском университете. В годы Первой мировой войны был корреспондентом The Daily Telegraph на русском фронте. Видимо, именно поэтому мистеру Куку вдруг подумалось, что сэру Пэрсу можно доверять окончательно и бесповоротно, запамятовав, что тот также был неизлечимым русофобом.

А вот знать простую истину, что погромы в Европе случались повсеместно, а не только в России (в основном, в Польше и на Украине), британцу, видимо, оказалось не по силам. Хотя, прежде чем писать о российских евреях, «мечтавших» жить при немцах, мог бы пролистать старые западные газеты. Уже в те годы уровень антисемитизма в германской среде был достаточно высок. А ещё через двадцать лет эти самые немцы покажут истинную гримасу своего отношения и к евреям, и ко всему человечеству в целом. Такие вот британские эксперты.

Меня же до слёз пробрало куковское «…придерживались пронемецких взглядов, от души желая Германии победы». Подумалось: это издёвка такая? Хотя – нет: FAKE № 8.

Ну и конечно о лорде Китченере, который, если верить Куку, [270]«серьёзно интересовался российскими делами и… задолго предвидел катастрофу».

Итак, о Китченере – это FAKE № 9.

«Он [Китченер] несколько раз в течение весны 1916 года выступал в кабинете министров с предупреждениями относительно тёмных сил в России, – пишет Э. Кук. – В итоге секретных дипломатических увертюр, Царь согласился принять делегацию с лордом во главе… Наряду с переговорами о поставках боеприпасов Китченер собирался убедить Царя в разрушительном влиянии Распутина на англо-русские отношения и в настоятельной необходимости назначения истинно патриотического правительства…

Хотя Ллойд-Джордж и Китченер, конечно, расходились во взглядах перспективы российской императорской системы и на достоинство Русской армии, они были абсолютно едины в одном – в вопросе о Распутине»[271][272].

Немая сцена. Я понимаю мистера Кука: тяжело писать о стране, в которой ты не жил, а знал лишь понаслышке из времён «холодной войны»: «правь, Британия!» – и всё в этом духе. Поэтому повторяю: в этом чтиве сильно не хватает медвежат…

В данном утверждении м-ра Кука правдивой является лишь одна строчка: «Царь согласился принять делегацию с лордом во главе…». Всё остальное – за гранью.

В 1916 году положение Романовых, как уже говорилось, было прочно. По крайней мере, российский Трон казался незыблемым, несмотря на серьёзную Фронду со стороны великих князей и думской оппозиции. Император, взяв на себя роль этакого локомотива, единолично возглавил управление огромной Империей и истекающей кровью воюющей армией. Так что Николаю было не до интриг: находясь в Ставке в Могилёве, ни о каком сепаратном мире, как уверяют нас британцы, он даже не помышлял. Интриги союзников, конечно, раздражали, до было не до них; тем более что «союзнички», как всегда, заботились исключительно о своих интересах.