Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«Его гомосексуальные наклонности были известны всем, – вспоминал, рассказывая об интимной стороне жизни Феликса, князь Алексей Щербатов. – Позднее я видел его в женском платье и слышал рассказ, как принц Уэльский ухаживал за ним, приняв за женщину»[278].

Интересно, что великий князь Дмитрий Павлович никогда не был «одним из» многочисленных родственников рода Романовых: он пользовался особым доверием монаршей четы. Являясь женихом великой княжны Ольги Николаевны, считался практически «своим». Понимал это и сам Дмитрий, укрепивший на крыле собственного автомобиля императорский штандарт.

Анна Вырубова:

«В последний раз мы были в Ставке в ноябре 1916 г. Его Величество уезжал с нами, а также его многочисленная свита и Великий Князь Дмитрий Павлович. Помню, как последний сидел на кушетке, где лежала Государыня, и рассказывал ей всевозможные анекдоты; дети и я работали тут же, смежная дверь в отделение Государя была открыта, и он занимался за письменным столом. Изредка он приходил к дверям с папироской в руках и, оглядывая нас своим спокойным взглядом, вдруг от души начинал смеяться какой-нибудь шутке Великого Князя Дмитрия Павловича. Вспоминая это путешествие, я после думала: неужели тот же Великий Князь Дмитрий Павлович через три недели мог так сильно опечалить и оскорбить Их Величества?..»[279]

О порочной связи «Димы» члены Семьи прекрасно знали и по этому поводу сильно переживали. По крайней мере, будущему тестю, императору Николаю II, оставалось лишь тешить себя мыслью, что связь с Юсуповым – всего лишь юношеское баловство. А вот императрица Александра Фёдоровна была категорически против такого зятька! (И понять несостоявшуюся «тёщу» можно.)

Таким образом, с одной парой мы разобрались. А вот как быть с Сухотиным? Он-то с какого боку оказался в столь дружной компании? Думается мне, всё с того же.

Передо мною хорошо сохранившаяся старинная фотография 1915 года из фондов ЦГАКФФД, на которой запечатлены члены Императорской семьи среди персонала и раненых лазарета Юсупова (Литейный проспект, 42). Здесь великие князья Андрей и Дмитрий Александровичи, великая княгиня Ксения Александровна (в одежде сестры милосердия), вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, князь Феликс Юсупов, княгиня Ирина Юсупова, великий князь Фёдор Александрович и прочие. В первом ряду обращает на себя внимание один раненый, чья рука лежит на… колене Фёдора Александровича. Так вот, этот раненый и есть поручик Сергей Сухотин. Каково?

Как по мне, то воспитанный человек при посторонних смутится прикоснуться даже к собственной жене, не говоря уж о прочих. А тут – руку на коленце… великому князю. И – фото на память! К слову, великий князь Фёдор Александрович являлся шурином Феликса Юсупова, то есть родным братом его супруги Ирины Александровны Романовой. Не удивлюсь, если и Сухотин с великим князем тоже были… интимными партнёрами. Теперь понятно, что все трое являлись друзьями-приятелями и однокашниками-вольнодумцами одного гомосексуального круга.

Теперь о парочке Пуришкевич-Лазоверт.

Формировался тандем также закономерно. Скорее, это был некий деловой симбиоз: с одной стороны – депутат со связями и «отрядом Красного Креста» вкупе с «санитарным поездом»; с другой – некий заграничный доктор (а может, интерн-недоучка), вынырнувший из стен Парижского университета. В любом случае, смекнул Пуришкевич, этот шустрый поляк хорошо разбирался в лекарствах.

Два слова о докторе Лазоверте. Согласитесь, эскулап (не побоюсь его назвать «доктор смерть») во всей этой истории предстаёт некой «тёмной лошадкой». Вообще, что мы знаем о нём?