Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Быть в офицерской форме этот «Colonel Stanislaus de Lazovert» (в Штатах мы его видим уже дворянином!), конечно, мог. Но не в тот раз. Потому что, как уже было сказано, его внешний вид должен был выдавать в нём заправского шофёра: именно он доставил Распутина из дома на Гороховой в Юсуповский дворец. Следует заметить, Пуришкевич и сам Лазоверт к делу подошли серьёзно.

Вот что об этом пишет в мемуарах Пуришкевич:

«Видел доспехи, приобретенные д-ром Лазавертом сегодня за 600 руб. по моему поручению: шоферская доха, нечто вроде папахи с наушниками, и шоферские перчатки. Лазаверт облачался во все это при мне и выглядит типичным шофером – хлыщеватым и нахальным. Все купленное он свез до времени в гостиницу Асторию, в которой живет в дни наших наездов в Петроград»[287].

Таким образом, вскоре после выстрела Юсупова, если верить мемуарам последнего, д-р Лазоверт, сев за руль автомобиля, покинул дворец и не мог участвовать в дальнейших действиях. В крагах и шофёрском кожаном шлеме, в тот момент он больше походил на какого-нибудь Козлевича за рулём ильф-петровской «Антилопы гну», но никак не на убийцу.

Третий – князь Феликс Юсупов. Он находился у себя дома, да ещё встречал важного гостя, поэтому вряд ли мог быть перетянутым ремнями-портупеями, да ещё с кобурой на боку. Тем не менее Феликс… тоже был в военной форме. И, надо думать, то была форма пажа.

Именно в ней Пуришкевич впервые увидел Юсупова при их знакомстве 21 ноября 1916 года:

«Сегодня, ровно в 9 час. утра, ко мне приехал князь Юсупов. Это молодой человек лет 30-ти в форме пажа, выполняющий, очевидно, военный ценз на звание офицера. Мне он очень понравился и внешностью, в которой сквозит непередаваемое изящество и порода, и, главным образом, духовной выдержкой. Это, очевидно, человек большой воли и характера: качества мало присущие русским людям, в особенности из аристократической среды»[288].

Внимательно прочтём следующие строки из воспоминаний Юсупова: «Нечеловеческим усилием я вырвался. Он упал ничком, хрипя. Погон мой, сорванный во время борьбы, остался у него в руке. «Старец» замер на полу. Несколько мгновений – и он снова задергался. Я помчался наверх звать Пуришкевича, сидевшего в моем кабинете».

Как видим, Распутин во время борьбы с Юсупова «сорвал погон».

Есть ещё кое-что. Из показаний Власюка:

«В это время я увидел через забор, что по двору этого дома идут по направлению к калитке два человека в кителях и без фуражек. Когда они подошли, то я узнал в них князя Юсупова и его дворецкого Бужинского…»

Таким образом, князь Юсупов был «в кителе». Удивительно, что не только он один, но и его дворецкий Бужинский. Заметим, «китель» – отнюдь не «военно-походная форма», о которой показал городовой Ефимов.

Теперь о четвёртом – великом князе Дмитрии Павловиче. Окончив Офицерскую кавалерийскую школу, он официально числился по военному ведомству (с апреля 1915 года – поручик Русской императорской армии); служил в лейб-гвардии Конном полку. На момент описываемых событий даже являлся шефом двух полков – Фанагорийского 11-го гренадёрского и Лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского.

Итак, перед нами самый что ни на есть поручик русской армии. Причём – находящийся на действительной военной службе. Так что заподозрить великого князя в убийстве «старца» очень даже можно, причём без всякой натяжки. Хотя и здесь имеет место один нюанс: именно великий князь Дмитрий Павлович вместе с д-ром Лазовертом (который сел за руль) покинул Юсуповский дворец, не предполагая, что Распутин ещё жив. По крайней мере, так, судя по записям Пуришкевича, было запланировано; и так писали в своих опусах оба «мемуариста».

Жертву добьют уже после отъезда Дмитрия Павловича и Лазоверта. Выходит, они оба ни при чём.