Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Поэту Вертинскому хорошо был известен «эффект кокаина». Как Эфрону и Цветаевой, Маяковскому и Брик… И талантливому молодому поэту Поплавскому, ставшему наркоманом и сгоревшему от патологической страсти в эмигрантских трущобах Парижа… Рыба гниёт с головы: больше всего баловались «марафетом» в высших слоях общества. И не нами замечено: в гомосексуальных кругах «кокс» всегда шёл на «ура».

К чему это я? Да всё к тому же – о прочной связке между князьями и депутатом с доктором-аптекарем. Вне всякого сомнения, именно «марафет» влёк богатейшего развратника Империи к тем, у кого имелся, по сути, неограниченный доступ к наркотикам. У одного была уйма денег (Юсупов), у другого – уйма «кокса» (Пуришкевич). Как результат – выгодная дружба-симбиоз богатых шалопаев с «нужным человеком». Ну а какой-то там Распутин – дело десятое или, скажем, сто десятое. Был бы жив приснопамятный Столыпин, глядишь, и его принялись бы травить, взрывать и резать. В дурной головушке не усидеть хорошей мыслёнушке…

Так что о мотивах преступления в данной ситуации смешно даже рассуждать. Ясно одно: лично каждому из них «старец» Распутин не сделал ничего такого, за что его можно было убивать.

Имеется и вторая составляющая формирования преступной группы Юсупова-Пуришкевича: это яд. Тот самый цианистый калий, который главному организатору заговора проще всего было достать именно через «походную аптеку» Пуришкевича, чем где-то на стороне. (Разговор об этом впереди.)

Яд и наркотики – два ключевых обстоятельства, ставшие, на мой взгляд, цементирующей спайкой шайки, осуществившей самое громкое преступление в последние дни существования Российской империи.

* * *

Обстоятельство № 9.

Из пяти заговорщиков как минимум двое могли быть «в военно-походной форме». Причём один из них, надо понимать, и был тем самым офицером, который произвёл «контрольный выстрел». Кто же он?

План заговорщиков отличался конкретикой и не был лишён здравого смысла. (Хотя на выходе оказался никудышным!) Ещё раз напомню его, правда, словами В. Пуришкевича: