Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Шикльгрубер запаниковал. Он уже не обращал внимания на первые признаки удушья и головокружение. Испуганный фюрер был в гневе: его подло провели! (На Еву даже не хотелось смотреть: сидя в кресле с закрытыми глазами, та затихла и не шевелилась.)

Адольф Шикльгрубер привык доводить начатое до конца. И когда у фюрера вдруг возникли подозрения, что его обманули, он воспользовался подстраховкой. Взяв со столика заряженный вальтер, Гитлер выстрелил себе в висок…

Прежде чем сделать какие-то выводы, необходимо собрать воедино имеющиеся факты.

А факты таковы.

Первое. Если в одну из рюмок князь Юсупов действительно влил раствор с цианидом, то вино (не говоря уж о пирожных!), независимо от произошедших в нём химических реакций, представляло собой смертельно опасный яд.

Второе. Если жертва покушения употребила энное количество этого яда, в таком случае организм подвергся прямому воздействию цианида с вполне предсказуемыми последствиями.

И третье. Результат воздействия яда напрямую зависел от дозы.

Распутин не просто ел пирожные – он их запивал мадерой. Таким образом, сладости и вино поедались воедино! Пусть вино оказалось частично дезактивировано; но пирожные продолжали оставаться смертельно опасными. Независимо от количества цианида, оказавшись в растворе, он должен был незамедлительно вступить в реакцию. Как мы помним, д-р Лазоверт всыпал яда в птифуры «слоновью» дозу! Отрава запивалась немалыми порциями мадеры, так что вряд ли отравляющий эффект яда мог полностью сойти на нет.

Вопрос в другом: была ли эта самая «слоновья» доза?

Даже если в мадере оказался слабенький ядовитый состав, то в пирожных-то, судя по всему, был чистейший цианид. Цианистый калий не мог не подействовать!

Если, конечно…

* * *

Если, конечно, яд в кристаллах, а также и в растворе не был… подменён неким порошком.

Давайте разбираться.

Во-первых, как вспоминал Пуришкевич, цианистый калий был получен Юсуповым от известного адвоката Василия Маклакова: [304]

«24 ноября… Ровно в 10 часов в автомобиле Дмитрия Павловича приехал он сам с Юсуповым и поручиком С. Я познакомил их с д-ром Лазавертом, и мы приступили сообща к дальнейшему обсуждению нашего плана, причем князь Юсупов показал нам полученный им от В. Маклакова цианистый калий как в кристалликах, так и в распущенном уже виде в небольшой склянке, которую он в течение всего пребывания своего в вагоне то и дело взбалтывал».

Однако в 1923 году в предисловии к парижскому изданию «Дневника» Пуришкевича В. Маклаков писал буквально следующее:

«Дневник Пуришкевича – вовсе не дневник; это только литературная форма… Что это не дневник, я убеждаюсь ещё и потому, что нахожу в нём такие неточности, которые… необъяснимы для дневника… Неверность и несообразность находится и под 24 ноября. Пуришкевич рассказывает, будто в этот день Юсупов показал ему и другим цианистый калий в кристалликах и в растворе, который он якобы получил от меня…. Но это утверждение и несообразно: каким образом 28 ноября могли меня впервые приглашать к участию в убийстве, как рассказывает Пуришкевич, если уже 24-го я снабдил их цианистым калием? Это опять удел «воспоминаний», естественной забывчивости и невнимательного изложения»[305].

Как видим, Маклаков всячески отрицает своё участие в заговоре, не говоря уж о том, что именно он снабдил Юсупова цианистым калием. Тем не менее много лет спустя Василий Алексеевич неожиданно для всех стал уверять обратное: будто бы яд заговорщикам передавал, однако то была якобы вовсе не отрава, а… невинный аспирин (по другим данным – лимонная кислота). Заметим, то же самое чуть ли не «на смертном одре» заявлял и д-р Лазоверт. Но… где те лица, которым Лазоверт всё это говорили? Их нет. Как нет и единственной ссылки на какого-либо «очевидца». А на нет, как говорится, и суда нет. Следовательно – слухи.