Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Во-вторых (внимание!), вряд ли бы Феликс Юсупов стал искать смертельный яд на стороне, если один из заговорщиков – депутат Пуришкевич – возглавлял целый санитарный отряд, с поездом и походной аптекой. Для князя проще всего было бы испросить энное количество цианида в этой самой аптеке, если, конечно, яд там имелся.

Думаю, имелся. «Королём ядов» цианистый калий стал, как считают, где-то в тридцатые годы XX столетия. А до этого на его промышленное производство и хранение смотрели, в общем-то, сквозь пальцы.

Упомянутая мною химик Елена Стрельникова по этому вопросу пишет:

«Нобелевский лауреат Лайнус Полинг рассказывал, как его снабжал цианистым калием для изготовления морилок завхоз стоматологического колледжа. Он же и научил мальчика обращаться с этим опасным веществом. Дело было в 1912 году. Как видим, в те годы к хранению «короля ядов» относились довольно легкомысленно»[306].

Тем не менее ни о Маклакове, ни о Лазоверте как о лицах, причастных к доставке цианистого калия, Юсупов нигде не обмолвился. Хотя из двух подозреваемых чаша весов, на мой взгляд, больше склоняется именно к доктору-аптекарю. Возможно, именно по этой причине очередная встреча Пуришкевича и Юсупова 24 ноября состоялась в санитарном поезде.

Вот как её описывает Пуришкевич:

«Ровно в 10 часов в автомобиле Дмитрия Павловича приехал он сам с Юсуповым и поручиком С. Я познакомил их с д-ром Лазавертом, и мы приступили сообща к дальнейшему обсуждению нашего плана, причем князь Юсупов показал нам полученный им от В. Маклакова цианистый калий как в кристалликах, так и в распущенном уже виде в небольшой склянке, которую он в течение всего пребывания своего в вагоне то и дело взбалтывал. Заседание наше длилось около двух часов…»[307]

Говоря о Лазоверте, следует заметить, он просто физически не мог подменить цианид в Юсуповском дворце в ночь совершения убийства; да и в санитарном поезде – тоже нет. Зато всё могло произойти по-тихому, если б «яд», заранее приготовленный по приказу Пуришкевича д-ром Лазовертом для Юсупова, был тут же князю и передан.

Таким образом, в ту роковую ночь с 16 на 17 декабря 1916 года князь Юсупов «достал из поставца шкатулку», в которой, вполне мог храниться некий порошок (но никак не цианистый калий!), загодя полученный от соучастников из числа преступной группы.

И в-третьих. Описание внешнего вида «цианида» у «мемуаристов» сильно разнится.

Вот что по этому поводу пишет Юсупов: «Доктор Лазоверт надел резиновые перчатки, взял… несколько кристалликов яда, истер в порошок…»

Пуришкевич:

«Приведя стол в должный вид, мы принялись за два блюда с птифурами. Юсупов передал д-ру Лазаверту несколько камешков с цианистым калием, и последний, надев раздобытые Юсуповым перчатки, стал строгать яд на тарелку…»

Замечу: «истирать в порошок» и «строгать» – понятия, в общем-то, разные. Хотя бы потому, что «строгать» можно что-либо более крупное, нежели мелкие кристаллики вещества: например, кусок мела или, скажем, сахарную головку. И здесь можно сказать следующее: г-н Пуришкевич, скорее всего, либо просто не видел происходящего на самом деле, либо – запамятовал: вряд ли д-р Лазоверт «строгал яд на тарелку». А вот на слова доктора, которые приводит Юсупов: «посыпал начинку порошком в количестве, способном, по его словам, убить слона…», – противопоставить что-либо сложно.

Но что это был за «смертельный порошок»?

* * *

Обстоятельство № 11.

В трагической истории, связанной со «сверхъестественной живучестью» Распутина, имеют место два мифа.

Первый: неуязвимость Распутина по отношению к «слоновьим» дозам цианистого калия.