Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«…Вдруг левый глаз его открылся… Миг – и задрожало, потом приподнялось правое веко. И вот оба распутинских зеленых гадючьих глаза уставились на меня с невыразимой ненавистью. Кровь застыла у меня в жилах. Мышцы мои окаменели. Хочу бежать, звать на помощь – ноги подкосились, в горле спазм. Так и застыл я в столбняке на гранитном полу…»

Это что-то новое: «зеленые гадючьи глаза». То есть, как можно понять, на князя неотрывно смотрели неподвижные точки зрачков. Следовательно, если глаза у умиравшего «старца» не были расширены от боли и ужаса, которые в тот момент ему приходилось претерпевать, а вместо этого – «гадючьи глаза», в таком случае можно бы предположить, во-первых, так называемый миоз зрачков; а во-вторых, паралич взора. Характерные признаки опиоидного отравления…

Да, могло… да, может быть… да, следует предположить… И всё же ничего не сходится. А всё потому, что история с тяжёлым ранением и «чудесным воскрешением»… тоже сказка. Этакая мнимая быль от нашего неисправимого сказочника князя Юсупова.

Достаточно глубоко разобравшись с последствиями тяжёлого ранения в брюшную полость, мы пришли к выводу, что случившееся с Григорием Распутиным могло действительно произойти. Если бы не временной фактор. Ибо в подобных случаях тяжесть ранения и время – самые важные обстоятельства, от которых напрямую зависит жизнь.

О тяжести ранения Распутина мы знаем из воспоминаний профессора Косоротова: «Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине».

То есть ранение оказалось намного тяжелее и опаснее, если бы были повреждены всего лишь петли кишечника. Впрочем, не только живот. Как показал судебно-медицинский осмотр, «…первое по времени ранение, по мнению врачей, было нанесено в нижнюю левую часть грудной клетки, образовавшее огнестрельный канал через желудок и печень с выходным отверстием в правой стороне». Таким образом, оказалась вовлечена и грудная клетка. Если знать, что между грудной клеткой и брюшной полостью находится некая перегородка – так называемая диафрагма, – то становится понятно, что была повреждена и она. Несмотря на то что патологоанатомом не были упомянуты рёбра, тем не менее очевидно, что не обошлось без перелома одного-двух рёбер – следовательно, плевры и части лёгкого.

Что получаем на выходе? На выходе – сочетанное торакоабдоминальное ранение. При огнестрельном ранении лёгкого, желудка и печени время для спасения тяжелораненого идёт не на часы – на минуты! И если Распутин после выстрела князя Юсупова, упав, пролежал бы на полу те самые полчаса, всё было бы кончено. Даже будучи живым, он вряд ли смог бы подняться. Не говоря уж о том, чтобы кинуться бежать. Как, спрашивается, будучи почти мертвецом, он смог вступить в схватку, да при этом ещё и «сорвать погон» у Юсупова? А потом, вырвавшись, ещё и выбежать из подвала, устремившись в ночную темень?..

Подобное утверждение, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики (и логики). Массивное кровотечение, травматический шок, а также гемо– и пневмоторакс (кровь и воздух в плевральной полости) сделали бы своё дело.

Поэтому возвращаемся к исходному постулату: шок + кровопотеря = смерть.

Кстати, первое в истории описание торакоабдоминального ранения находим в сцене расправы Одиссея с женихами Пенелопы в поэме Гомера «Одиссея»:

«…Так он сказав, из ножен, ободрившийся, выхватил меч свой,

Медный, с обеих сторон заощренный, и с криком ужасным

Прянул вперед. Но навстречу ему Одиссей богоравный

Выстрелил; грудь близ сосца проколола и,

в печень вонзившись,

Крепко засела в ней злая стрела. Из руки ослабевшей

Выронил меч он, за стол уцепиться хотел и, споткнувшись,

Вместе упал со столом; вся еда со стола и двудонный

Кубок свалилися наземь; он об пол стучал головою,

Болью проникнутый; ноги от судорог бились; ударом

Пяток он стул опрокинул; его, наконец, потемнели

Очи…»

Прошу обратить внимание на последнюю строчку: «потемнели очи». Это ещё раз подтверждает опасность данного ранения: оно, по сути, смертельное.