Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Тем не менее всё, с чем тебе, мой терпеливый читатель, придётся ознакомиться ниже, поневоле заставит задуматься: уж не перепутал ли автор книжные жанры? Действительно, дабы не прослыть большим выдумщиком, гораздо проще было бы согласиться с британцами, заявлявшими, что незадолго до своей смерти доктор Лазоверт, выполняя клятву Гиппократа, вместо яда подсыпал Распутину некий безвредный порошок. Но факты, изложенные «мемуаристами», говорят сами за себя. Хотя и перевирались участниками событий столь откровенно и часто, что, уж извините, приходится ходить по лезвию бритвы, стараясь отделить зёрна от плевёл, которые наши «летописцы» намешали вагон и маленькую тележку…

Отравление Распутина и его «чудесное воскрешение» однозначно вызывают сомнения. И в этой связи из двух десятков «самых сенсационных» версий случившегося хотел бы на суд читателей предложить единственную – зато какую! Признаюсь, она мне очень нравится. И знаете – почему? Потому что из разряда non fiction.

«Старца» могли нашпиговать «слоновьими» дозами – нет, не аспирина и даже не лимонной кислоты, которую приписывали адвокату Маклакову. Вообще, информация о том, что Маклаков передавал цианистый калий Феликсу Юсупову через некоего студента, крайне сомнительна. Как сомнительно и признание адвоката, заявившего, будто он вместо цианида передал князю лимонную кислоту (об этом заявлял Пуришкевич). Все эти признания и заявления – всего лишь неправдоподобные слухи. Хотя бы потому, что Василий Маклаков в 1923 году в предисловии к парижскому изданию «Дневника» Пуришкевича (см. Приложение № 1) высказался вполне официально, чёрным по белому расставив точки над «i»: как, когда и почему. В своём предисловии Маклаков, по сути, от всего открестился. Поэтому вряд ли ему после своего публичного разъяснения в будущем пришло в голову что-либо разъяснять дополнительно.

Прочность самой крепкой цепи зависит от надёжности её наиболее слабого звена. Этим слабым звеном в связке заговорщиков явился тот, который, казалось бы, должен был проявить наибольшее хладнокровие: Станислав Лазоверт. Этот человек в данной истории мог сыграть совсем не ту роль, которая на него была возложена сообщниками, так как изначально вряд ли являлся невинной овечкой.

Врач по образованию, задействованный работать по специальности в санитарном поезде своего сообщника, депутата Пуришкевича, в этой преступной группе он отвечал: а) за «протравку» цианистым калием продуктов питания (в частности – сладостей), предназначенных для жертвы; и б) за профессиональную констатацию факта смерти Распутина в случае его гибели.

И в первый момент, судя по воспоминаниям «мемуаристов», им показалось, что со своими задачами доктор справится блестяще:

Пуришкевич:

«Приведя стол в должный вид, мы принялись за два блюда с пти-фурами. Юсупов передал д-ру Лазаверту несколько камешков с цианистым калием, и последний, надев раздобытые Юсуповым перчатки, стал строгать яд на тарелку, после чего, выбрав все пирожные с розовым кремом (а они были лишь двух сортов: с розовым и шоколадным кремом) и отделив их верхнюю половину, густо насыпал в каждое яду, после чего, наложив на них снятые верхушки, придал им должный вид… Засим Лазаверт бросил перчатки в камин».

Юсупов:

«Я достал из поставца шкатулку с цианистым калием и положил ее на стол рядом с пирожными. Доктор Лазоверт надел резиновые перчатки, взял из нее несколько кристалликов яда, истер в порошок. Затем снял верхушки пирожных, посыпал начинку порошком в количестве, способном, по его словам, убить слона. В комнате царило молчанье».

Дело оставалось за малым – «убить слона»…

Таким образом, если верить «мемуаристам», Лазоверт, во-первых, действительно добавлял в пирожные (мы не говорим о вине) некий порошок; во-вторых, судя по конечному результату, в пирожные был добавлен не цианид; в-третьих, подмена по внешнему виду сильно напоминала искомый яд; и в-четвёртых, «безвредный порошок» оказался не столь уж безвредным.