Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«…– Где Лазаверт? – спросил я поручика С. по уходе Юсупова.

– Не знаю, – ответил последний, – должно быть, у автомобиля.

«Странно», – подумал я и намеревался уже спуститься за ним, как вдруг увидел его, бледным, осунувшимся, входящим в дверь кабинета.

– Доктор, что с вами? – воскликнул я. – Мне стало дурно, – прошептал он, – я сошел вниз к автомобилю и упал в обморок, к счастью ничком, снег охладил мне голову, и, только благодаря этому я пришел в себя. Мне стыдно, В.М., но я решительно ни к чему не гожусь.

– Доктор, доктор! – проходя в это время мимо нас и качая головой, промолвил Дмитрий Павлович. – Вот не сказал бы.

– Ваше высочество, – разводя руками и как бы извиняясь, ответил Лазаверт, – виноват не я, а моя комплекция.

Мы оставили Лазаверта в покое, предоставив его самому себе, и стали ждать…»[309]

«Дурнота» д-ра Лазоверта случилась сразу после того, как стало ясно, что «яд», подсыпанный им в пирожные и вино, не подействовал. Возможно, он понял, что ошибся – то ли с дозировкой, то ли с пропорцией; по сути, этот «капитан медицинской службы» провалил всю операцию. Отсюда и такое «нервическое» поведение. Головой в снег – что ж, иногда помогает; особенно во время горячки на нервной почве…

Из воспоминаний князя Алексея Щербатова:

«Как-то я спросил Феликса:

– Ты уверен, что доктор Лазоверт положил яд? Может быть, он этого не сделал, чтобы представить убийство ещё более скандальным?

– Трудно теперь сказать. Всё возможно…»[310]

Барабанная дробь…

* * *

От версий перейдём к обстоятельствам.

Как любил говаривать известный литературный персонаж, лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Если лёд трогается – наступает пора надувать паруса. В нашем случае – резюмировать вышесказанное и двигаться дальше.

Итак, мы уже не раз ловили наших «баснописцев» на многочисленных неточностях и лжи, поэтому их утверждения достаточно спорны. Впрочем, спорить никто не собирается. Наша задача намного скромнее: идя пошагово, рассуждать и анализировать. Анализ же показывает следующее.

Взглянув на вещи более реально, признаем: вряд ли Распутин съел «слоновью» дозу яда, как то уверял Юсупов. Хотя мадеру, видимо, всё-таки испил (наличие спиртного в желудке засвидетельствовано в материалах патологоанатомического вскрытия). Однако замертво не упал. Хотите знать – почему? Отвечу: потому что не успел. Распутина застрелили.

Данное утверждение (об отравлении «слоновьими» дозами цианида) доверчивому читателю ловко подброшено обоими «мемуаристами». Наверное, потому, что изначально планировалось расправиться с Распутиным именно таким путём. Другое дело, что в последний момент что-то пошло не так.

В любом случае, попади цианид в организм жертвы в большом количестве, финал оказался бы предсказуем. Но трагедии не произошло. Тем не менее участники покушения с таким упоением описывали, как Распутин съел чуть ли не все пирожные, после чего чувствовал себя вполне нормально. Для чего было об этом писать? Всё просто: убийцам хотелось изобразить «старца» этаким неубиваемым монстром, которого ни яд не берёт, ни пуля.

Кстати, о пуле; вернее – о том самом первом ранении Распутина Феликсом Юсуповым. По воспоминаниям князя, после выстрела в упор («в грудь») Распутин, как показалось стрелявшему, упал замертво. Однако случившееся далее показалось Юсупову страшным сном – самым ужасным из его кошмаров: оклемавшись, «старец» накинулся на убийцу, завязав с ним борьбу, а потом, вырвавшись, выбежал на улицу.

Что же произошло? Можно бы, конечно, предположить наличие наркотической симптоматики. Во-первых, выраженный обезболивающий эффект; и во-вторых, в этот момент Распутин напоминал раненного зимой медведя – агрессивного и смертельно опасного. Ну а всё остальное (тошнота и пр.) могло свидетельствовать разве что о явлениях интоксикации.

Вот ещё одно от Юсупова: