Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Хотя не всё ли равно, какой из безобидных порошков был всыпан в пирожные – аскорбинка ли, ацетилсалициловая (аспирин) или лимонная кислоты… Да хоть таблетки от кашля! Тот, кто совершил подмену, своей целью ставил единственное – не допустить отравление «старца» от цианистого калия.

Я не зря упомянул таблетки от кашля. В те годы они пользовались большим спросом для купирования приступов кашля больных туберкулёзом, поэтому их можно было найти повсеместно. Как тот же аспирин или лимонную кислоту. Но! Название этих безобидных, на первый взгляд, таблеток выглядело безобидно тогда, сто лет назад, но только не сегодня. Ибо тогдашние таблетки от кашля назывались… героин. (Барабанная дробь!) Лишь при качественном обезболивании (а это могут обеспечить препараты опиоидного ряда) тяжело раненный в живот человек был способен не только выйти из шокового состояния, но передвигаться и… даже бежать!

Но что же произошло, откуда на столе появился наркотик?!

Парижский доктор с польскими корнями Станислав Лазоверт был тёртым калачом. И когда получил от патрона (Пуришкевича) задание раздобыть сильный яд, понял, что от столь щекотливого дела ему не отвертеться. Неприятным было другое: эти депутаты и князья вознамерились его, Стаса Лазоверта, обвести вокруг пальца, сделав главным душегубом-отравителем. А самим, стало быть, остаться чистенькими?..

Цианид достать, конечно, можно, но нужно ли? Чуть что – легавые сразу на него и выйдут; причём с учётом уровня жертвы – не простые легавые, а жандармы! И потянется ниточка… И ведь докопаются же! Вот если вместо смертельного яда…

Мысли в голове Лазоверта витали, как кудри у гуттаперчивой куклы. Цианид можно заменить. Например… вполне безобидными таблетками от кашля «Heroin hydrochloride» всеми уважаемой фармацевтической фирмы «Bayer AG». Его в санитарном поезде – бери не хочу! Ну и пусть, что в Штатах уж два года как лавочку прикрыли, но не в Европе же, да и не в России, где – нате вам, господа хорошие, будьте здоровы, не кашляйте! [308]

Лазоверт врал сам себе. Он уже давно знал: американцы не дураки; они первые заметили, что этот самый героин пострашнее морфина будет. Этот яд – что джин из бутылки: схватит за горло – не отпустит, пока не убьёт! Почти мгновенное привыкание. Это не опий.

Отраву можно подсыпать в еду – в торт, например, или в пирожные… Да-да – в пирожные! Но только побольше… В десерт и в вино – в ту же мадеру. Ничего, растворится. Чем больше – тем лучше. Поест-попьёт и… Героин – невидимая смерть. Эти самые «таблетки от кашля» – словно игла в сердце: сразу не заметишь, но действие скажется незамедлительно. Чем глубже воздействие – тем сильнее поражающий эффект; следовательно, ближе трагичный финал. Опасность одноразового воздействия большого количества таблеток – в их передозировке. Героиновая передозировка и есть та самая «игла в сердце».

Всё это д-р Лазоверт не мог не знать. И прекрасно понимал, что «старец» вряд ли помрёт быстро, но… Но, скорее всего, отключится от передозировки. А уж там вы, господа хорошие, действуйте, как хотите: душите, топите… Кому какое дело, что «старец» этот, быть может, ещё будет жив…

Главное заключалось в другом: даже если этот Распутин умрёт, никто и никогда не сможет предъявить обвинение в его преднамеренном отравлении. Передозировка лекарственного препарата и отравление ядом – абсолютно разные вещи! И никакие жандармы не страшны. Вина за смерть от передозировки лекарства, по сути, ненаказуема: поди докажи! Ну а констатировать exitus letalis не составит труда. Как там у старика Парацельса: omnibus venenum, et omnes medicina. Всё – яд, всё – лекарство. То и другое определяет доза. В этот раз дозу будет определять он, доктор Лазоверт. И это будет его личной тайной.

Впрочем, внимательно наблюдать за тем, как поведёт себя мужик-выпивоха, пожалуй, будет некому. В этот вечер им всем придётся здорово поработать. А тяжёлый труд требует помощи, и от кокаина, надо думать, никто не откажется. Но это не его, Лазоверта, забота – патрона. Вот пусть и думает…

Так что на сервированном столе в Юсуповском дворце вместо цианистого калия вполне могли появиться истолчённые таблетки, казалось бы, невинного «средства от кашля» под названием «Heroin hydrochloride». Препарата, который не только помогал при кашле, но и… снимал любую боль.

В ту роковую ночь об этом мог знать всего лишь один человек – тот, кому было поручено самое ответственное дело.

В своих воспоминаниях Пуришкевич, тщательно скрывая основные факты, раз за разом проговаривается, углубляясь в детали. Так, очередной отрывок из его дневника всё расставляет по своим местам: