Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«Услыхав выстрел, прибежали друзья. На бегу они задели электрический провод, и свет погас. Во тьме кто-то налетел на меня и вскрикнул. Я не сходил с места, боясь наступить на труп. Свет, наконец, наладили. Распутин лежал на спине…»

Оба – Пуришкевич и Юсупов – в один голос уверяют, что Распутин лежал на полу и агонизировал.

Но так ли было на самом деле? С огромной долей вероятности можно говорить, что ситуация развивалась с точностью до наоборот. За то время, пока горе-злоумышленники возились со штепселем, жертва, раненная и испуганная, вскарабкавшись по ступеням вверх, успела выскользнуть из дома через боковую дверь в соседний дворик.

До спасительной калитки оставалось несколько шагов… И «старец» обязательно бы убежал, если б его не остановила… пуля.

Догнать – не являлось для преследователей самоцелью. Этот Распутин никому и даром не был нужен – хватит, натерпелись! Другое дело, что он не нужен был живой. «Старца» любой ценой следовало добить. Здесь и сейчас! Немедленно!

Первым, чуть замешкавшись с «соважем», выбежал наверх Пуришкевич. Бабахнув пару раз в сторону беглеца, он только всполошил всю округу. Секунда-другая – ещё выстрел. «Старец» охнул и осел… Далее началась агония. Распутин по-прежнему был жив. Оставалось последнее – добить.

Слова Феликса о том, что он «вихрем слетел с главной лестницы и понесся по набережной перехватить Распутина у ворот, если Пуришкевич промахнулся» – неправда: никуда он не бегал, находясь в крайней степени растерянности. Князюшка уже вряд ли мог куда-либо выйти: вино и острые ощущения сделали своё дело – в тот момент он был, мягко говоря, недееспособным. За «старцем» бежит… Нет, за ним бегут.

Кто были эти преследователи? С большой долей вероятности можно говорить лишь об одном из них – о Пуришкевиче. Бывший депутат с такой проникновенностью потом опишет, как целился и стрелял в Распутина, что не поверить в это просто невозможно.

Итак, за «старцем» бегут Пуришкевич и… другой. С этим, другим, выбор невелик: либо великий князь Дмитрий Павлович, либо – «поручик С.». Один из двух, без вариантов! На чашу весов я бы положил за Сухотина. И вот почему.

В моём представлении российский император Николай I отнюдь не является «Николаем-Палкиным», а Николай II – «Николаем-Кровавым». Ложь, запущенная большевиками для оболванивания собственного народа. Хотя кое с чем соглашусь: произошедшее с Империей в 1917 году во многом на совести слабых Романовых. Так вот, вряд ли бы великий князь Дмитрий Павлович гнался за жертвой с пистолетом в руках, пусть даже эта жертва была Распутин. В это трудно поверить и ещё труднее представить. Согласитесь, не барское это дело гоняться за каким-то «старцем», а потом его, безоружного и раненого, ещё и добить выстрелом в лоб. Не по Сеньке шапка. Да и вообще, не комильфо. И совсем уж не комильфо выглядело бы, если б он занимался шубой Распутина и сжиганием её в какой-то топке. Слишком грязновато для великого князя, не находите?

Другое дело – Сухотин. Пуришкевич как стрелок оказался никудышным. Но тот, который бежал вместе с ним, промазать не мог. На то и офицер. Он бежал в той самой «военно-походной форме», которую сразу распознал опытный городовой Ефимов; стало быть, при ремнях-портупеях и с оружием в кобуре на боку. Бежавший рядом умел хорошо стрелять и мог убивать. В ту ночь его личным врагом и, как он считал, врагом Российской империи был этот жалкий мужик, маячивший впереди, и которого никак не мог прикончить ни яд, ни выстрел в упор «в сердце».

Промахнуться, понимал офицер, он сейчас просто не мог, не имел на то права! Пуришкевич сопевший поблизости, выглядел довольно жалко; даже хлипкая дамочка где-нибудь в тире при городском парке смотрелась бы уверенней. Следовательно, не стоило терять времени…

Тем не менее слова Пуришкевича, что «живым Распутин отсюда выйти не может, не должен и не выйдет», прочно засели в голове. Что ж, значит, не выйдет!

Офицер выхватил из кобуры браунинг и, почти не целясь, выстрелил в маячивший впереди силуэт. Первый же выстрел оказался удачным: жертва рухнула в снег. Когда стрелок подбежал ближе, он увидел, что «старец» ещё подавал признаки жизни, хотя встать уже был не в силах. Оставлять Распутина, который ещё минуту назад угрожал Феликсу, что «всё скажет царице», было нельзя. С него станется – расскажет!

На размышления не оставалось и секунды. Хладнокровно приставив дуло браунинга ко лбу корчившегося старика, убийца… нажал на курок.

То была первая жертва грядущей революции.

Но мы недоговорили о великом князе.