Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«Я взял у Дмитрия револьвер и сошел в подвал». (1927 г.)

«Взяв у великого князя револьвер, я спустился в столовую». (1952 г.)

Тогда как быть с воспоминаниями Пуришкевича:

«Не успел я произнести эти слова, как Юсупов быстрым, решительным шагом подошел к своему письменному столу и, достав из ящика его браунинг небольшого формата, быстро повернулся и твердыми шагами направился по лестнице вниз»?

Теперь давайте-ка всё это воедино.

Во-первых, г-н Пуришкевич в который раз мог что-то запамятовать или перепутать, что, как мы помним, с ним уже случалось. А во-вторых, Ф. Юсупов в разные годы дублирует одно и то же: «револьвер» им был взят у великого князя. В результате, получаем следующее: в ту злополучную ночь оружие имелось: а) у великого князя Дмитрия Павловича, чьим оружием и воспользовался Феликс Юсупов; б) у депутата Пуришкевича, который, как писал он сам, был вооружён «тяжелым «соважем»» («Savage Model 1907»). (Догадайтесь с одного раза: чем в наши дни знаменит пистолет «соваж»? Так вот, любой справочник вам подскажет, что именно этот пистолет… использовался В.М. Пуришкевичем при убийстве Григория Распутина!) Ну и в) у поручика Сухотина. Сам князь Юсупов и доктор Лазоверт, если верить всему написанному, были безоружны.

О браунинге. Вообще, данную марку пистолета называли «никудышным конкурентом кольта». Пусть так. Главное, что этот самый «никудышный конкурент» с кольтом имел общего лишь то, что также являлся пистолетом, а не револьвером (хотя, заметим, Юсупов браунинг великого князя постоянно называет «револьвером»). Да и пуля, найденная в теле жертвы, как мы помним, оказалась выпущена именно из браунинга. Таким образом, депутат Пуришкевич к убийству «старца» имеет разве что «ширмочное» отношение, не более. Подумаешь, стрелял-стрелял – и не попал. Мало ли кто в кого и когда стрелял. Вот и Пуришкевич стрелял. В Распутина. Но… не попал, бывает.

А вот князь Феликс Юсупов попал. Правда, не «в сердце», как диагностировал д-р Лазоверт, а в органы брюшной полости. По факту Распутин оказался тяжело ранен, но не убит. О пуле, прошедшей навылет, в полицейских отчётах и донесениях – ни слова. Значит, не нашли. Как и гильзу. Тем не менее – почему не нашли пулю? То ли плохо искали, то ли ребята из команды Юсупова-Пуришкевича позаботились: долго ли сковырнуть, скажем, из какого-нибудь косяка?.. Интересно, кто мог это сделать – Пуришкевич, Лазоверт или всё же «поручик С.»? Пока д-р Лазоверт «виртуозно» констатировал смерть жертвы… пока искали гильзу и пулю… пока думали, как быть дальше… Время! Его сильно не хватало.

Отметим главное: пистолетов в этой драме было три: «соваж» Пуришкевича и два браунинга – великого князя Дмитрия Павловича и Сергея Сухотина. Всё совпадает: двое последних – поручики. Вооружённые браунингами офицеры.

Именно один из них и произведёт «контрольный выстрел».

Поздравляю, мы вплотную подошли к финалу нашего расследования.

Звук выстрела прозвучал оглушительным ударом грома среди гробовой тишины. Затаившиеся за дверью четверо человек одновременно вздрогнули. Свершилось! Грохот из-за двери – это сигнал к активным действиям. Все кинулись вниз, в «столовую». Рванув дверь комнаты, они буквально ввалились туда и… очутились в кромешной тьме.

В. Пуришкевич:

«Не медля ни одной секунды, все мы, стоявшие наверху, не сошли, а буквально кубарем слетели по перилам лестницы вниз, толкнувши стремительно своим напором дверь столовой: она открылась, но кто-то из нас зацепил штепсель, отчего электричество в комнате сразу потухло. Ощупью, обшарив стенку у входа, мы зажгли свет, и нам представилась следующая картина: перед диваном, в части комнаты в гостиной, на шкуре белого медведя лежал умирающий Григорий Распутин, а над ним, держа револьвер в правой руке, заложенной за спину, совершенно спокойным, стоял Юсупов, с чувством непередаваемой гадливости вглядываясь в лицо им убитого «старца»…»[314]

Ф. Юсупов: