Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Как вам это: «сидели друг против друга, молчали и пили»? Сидя друг против друга, они пили, но не ели. Причём, Распутин, как пишет Юсупов, «уставился на меня сатанинским взглядом…» Всё правильно, Распутин был тёртым калачом, и при его сумасшедшей подозрительности «старцу» многое здесь не понравилось. Например, наложенные горкой на столе пирожные, которые он не любил. Интуиция «старца» могла дать фору звериной. Странный взгляд и бегающие глазки юного князя – всё это тоже настораживало. Что-то явно затевалось, а потому князюшка беззастенчиво тянул резину. Вот и вино Феликс пил с нескрываемым отвращением… А потому гость в основном налегал на чай – хоть тот и был пойло пойлом. Ох, юлит князь! Тяжко…

– Где жена? – грубо спросил у Юсупова.

– Скоро будет, – как-то чересчур быстро ответил князь.

Поведение Юсупова раздражало и настораживало одновременно.

Ирина всё не появлялась. Князь старался заболтать «старца», но тот уже начинал выходить из себя. Едва сдерживал чувства и Юсупов. Следовало действовать – но как, с чего начать?!

Никакого плана «Б» на тот случай, если яд не подействует, у злоумышленников не было. Имелся план «А» – основной и единственный. Главное, считал Юсупов, было заманить «старца» во дворец и убедить его отведать злосчастные «птифуры» либо – испить «мадерцы». Всё. Далее – действовать, как задумали изначально: сымитировать выезд Распутина из дворца, после чего по-тихому избавиться от тела и… разбежаться. Классика уголовного жанра.

Но если великие планы рушатся из-за незначительной мелочи, то в данном случае не было даже этого: просто изначально всё пошло наперекосяк. Уже через полчаса после приезда «старца» в Юсуповский дворец стало понятно: это провал. Распутин не был бы Распутиным, если б не раскусил этого смазливого князька. Потому-то с самого начала ему в этом дворце стало как-то тоскливо. Не нравился и бегающий взгляд хозяина: глазки Феликса, не находя себе места, шныряли, как у распутной девки. Глядя на князя в упор, Григорий Ефимович всё никак не мог поймать этот ускользающий, испуганный взгляд. Ба, да он перепуган, с чего бы? Но и этого было достаточно, чтобы понять: перед ним опасный человек. Ибо испуганный – всегда опасен.

Но и остальное: накрытый стол, пирожные, вино, музыка откуда-то сверху, суетливость хозяина – всё это свидетельствовало лишь о том, что вокруг… единый сгусток опасности. Этакое неведомое зло. Западня!

В. Пуришкевич:

«…Время шло, мирная беседа внизу продолжалась, а собеседники, очевидно, не пили и не ели еще ничего.

Наконец, слышим, дверь снизу открывается. Мы на цыпочках бесшумно кинулись обратно в кабинет Юсупова, куда через минуту вошел и он.

– Представьте себе, господа, – говорит, – ничего не выходит, это животное не пьет и не ест, как я ни предлагаю ему обогреться и не отказываться от моего гостеприимства…»[312]

Княгиня всё не появлялась. Феликс уже дважды бегал за ней, играл на гитаре и даже спел какой-то романс, а Ирины всё не было. Нехорошо. Происходило что-то непонятное, да и поведение хозяина очень настораживало. Неужели ревнует? Окажись сейчас рядом Ирина-ладушка, быть может, он бы и поверил этому вертлявому юнцу, который не в силах защитить даже собственную жену. От кого – от него, мужика! Сопляк, размазня…

Ф. Юсупов:

«Мы молчали по-прежнему. Тишина стала зловещей. Казалось, «старец» понял, зачем я привел его сюда и что хочу с ним сделать. Точно шла меж нами борьба, немая, но жуткая. Еще миг – и я бы сдался. Под его тяжелым взором я стал терять хладнокровие. Пришло странное оцепенение… Голова закружилась…»

В груди щемило. Буквально давило булыжником. Явный признак тревоги. Редко, но в последнее время подобное случалось: так задавит, что впору стонать. Не молод уж, а сколь покушений натерпелся… Вспомнить дурочку эту… как её… Хиония… Ох, душа грешная! С бабами дело иметь – блуд несусветный. До сумасшествия доведут…

– Ну, так где княгинюшка-то? – привстал из-за стола Распутин. – Где?! – хлопнул, набычившись, по столу. – Зови, не томи…

– Сейчас, Григорий Ефимович, сейчас… – пролепетал, побледнев, Феликс. – Немного подождите… Выпейте винца, скоро вернусь… – Феликс кинулся к двери. – Она вот-вот будет…