Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Если не явится и сейчас – впору отсюда убираться! Полночи просидеть и… оказаться на бобах! Этот бегает-бегает, а бабы всё нет! Не дело. Пора уносить ноги…

В. Пуришкевич:

«Через минут пять Юсупов появился в кабинете в третий раз.

– Господа, – заявил он нам скороговоркой, – положение все то же: яд на него не действует или ни к черту не годится; время уходит, ждать больше нельзя; решим, что делать. Но нужно решать скорее, ибо гад выражает крайнее нетерпение тому, что графиня не приходит, и уже подозрительно относится ко мне…»[313]

При этом странно повёл себя великий князь Дмитрий Павлович, который, если верить всё тому же Пуришкевичу, довольно быстро пошёл на попятную:

«Ну что ж, – ответил Великий князь, – бросим на сегодня, отпустим его с миром, может быть, удастся сплавить его как-нибудь иначе в другое время и при других условиях».

Однако такой поворот событий никого не устраивал.

– Ни за что! – воскликнул Пуришкевич. – Выпущенный сегодня, он ускользает навсегда! Разве он поедет к Юсупову завтра, если поймет, что сегодня был им обманут… Живым Распутин отсюда выйти не может, не должен и не выйдет!..

Решено! Они убьют «старца» здесь и сейчас.

Ф. Юсупов:

«Посовещались наскоро и решили, что сойдем в подвал вместе, кинемся на Распутина и задушим. Мы стали спускаться, но тут я подумал, что затея неудачна. Войдут незнакомые люди, Распутин перепугается, а там Бог весть на что этот черт способен…

С трудом убедил я друзей дать мне действовать одному».

Схватив браунинг, Феликс спустился вниз.

Пути назад не было. Эту миссию – убить Распутина, – Феликс, изначально взяв на себя, должен был довести до конца. Другого выхода, понимал князь, не было.

Вот он, долгожданный миг! Перед ним бородатый «старец», а в руке – пистолет. Распутин и пистолет. Эти два слова для него давно слились в одно мечтательное целое. Сейчас или никогда!

Сжав губы, князь нажал на курок…

* * *

Все пули, попавшие в ту ночь в «старца», оказались выпущены из браунинга. Или «другой какой-либо системы, приближающейся к типу названного пистолета». Мы не будем сейчас заниматься нюансами баллистической экспертизы, в частности – рассуждать, из какого ещё пистолета с аналогичным калибром могли были быть произведены выстрелы. Будем считать, что стреляли именно из браунинга калибра 7,65 мм.

Итак, первый выстрел был произведён в подвале дворца князем Феликсом Юсуповым. Как мы знаем, пуля, вопреки заключению д-ра Лазоверта, поразила не сердце, а внутренние органы – желудок и печень, пройдя навылет. Как «старец» при столь массивной внутренней кровопотере, якобы пролежав на полу энное количество времени, не истёк кровью, сказать трудно.

Но мы не об этом. Мы – о пистолетах. Оружие в ту ночь во дворце имелось. Правда, с ним ещё необходимо разобраться. По крайней мере – с количеством стволов: так три или четыре? Для нашего расследования это чрезвычайно важно. Ещё важнее – выбраться из силков юсуповского лукавства.

Передо мной два издания воспоминаний Ф. Юсупова: «Конец Распутина» (Париж, 1927 г.) и «Мемуары» в 2-х книгах, изданные в начале пятидесятых там же, в Париже (переизданные в 2019 году московским издательством «Захаров»).

Читаем и сравниваем:

«Наверху, у меня в кабинете, великий князь Дмитрий Павлович, Пуришкевич и поручик Сухотин с револьверами в руках бросились ко мне навстречу». («Конец Распутина», 1927 г.)

«Наверху у меня в кабинете Дмитрий, Сухотин и Пуришкевич, едва я вошел, кинулись навстречу с вопросами». («Мемуары», 1952 г.)

Что видим: суть одна, но явное различие в уточнении: трое указанных лиц были вооружены пистолетами!

Зато совсем не отличается другой эпизод: