«Гроза» Джорджоне и ее толкование. Художник, заказчики, сюжет

5. В рассмотренных выше примерах волхвы, пристально вглядывающиеся в звезду и сопоставляющие ее появление с пророчеством Валаама и со своими астрологическими познаниями, всегда являются частью более или менее широкого сюжетного цикла, где изображение волхвов предстает как момент жизни Иисуса, а сама последовательность сцен не оставляет сомнений в его прочтении. На картине Джорджоне, напротив, показан лишь сам момент появления звезды, который предстает не одним из эпизодов, но центром рассказа. Хотя художник изображает лишь пусть и значимый, но начальный эпизод historia trium regum (истории трех царей), он не стремится скрыть продолжение этой истории: благородные и сосредоточенные волхвы, внимательно изучающие пророчество и обдумывающие его значение, похоже, осознают (пусть их позы и лица выражают больше удивление, нежели радость), что Иисус родился. Как первые строки песни Данте способны передать читателю ощущение всей поэмы, так и история рождения Мессии вся сосредоточена в одном моменте вне времени, так как появление звезды – это также богоявление, откровение о божественной сущности новорожденного Младенца.

Перед тремя астрологами отдаленно угадываются очертания пещеры, которую освещает звезда. Это пещера, где хранятся сокровища Адама: она есть последнее место действия в истории первородного греха и первое место встречи Иисуса с людьми. Спрятав в пещере свои сокровища, предназначенные для Спасителя, Адам знал, что его вина будет искуплена. Таким образом, весь сюжет тысячелетней истории концентрируется в одной точке. Грех и спасение сразу следуют друг за другом, представая почти что событиями индивидуальной биографии: вся судьба человека растворяется во вневременном измерении, которое мыслится как время Бога.

Как следствие, Христос – это novus Adam, поэтому в сценах распятия обычно у подножия креста изображают череп Адама, которому обязана своим названием Голгофа («место черепа», согласно Евангелиям): место смерти Христа – это и место захоронения Адама. Страсти Христовы завершают и венчают историю, начавшуюся с человеческого согрешения. В основе легенды об обретении Честного Креста Господня, которую увековечил Пьеро делла Франческа, лежит схожая идея: Древо познания добра и зла, посаженное в Эдемском саду, после различных событий становится lignum crucis, животворящим крестом, найденным святой царицей Еленой и переданным людям для почитания. Как следствие, в серии историй из жизни Христа на вратах, созданных Бонанно Пизано для Пизанского кафедрального собора, рельеф со сценой богоявления – внизу, под изображением холма волхвов, – вызывает в памяти историю первородного греха, хотя какая-либо повествовательная связь с остальными декоративными элементами отсутствует[63] (ил. 17).

Таким образом, Джорджоне изображает волхвов, соединяя воедино два наивысших момента истории Спасения: смоковница над пещерой отсылает к дереву греха, источник – к милости, обретенной через крещение, а плющ – к вечному искуплению. Однако этот момент, показанный отдельно от остальной истории, обретает иное значение. В Евангелиях в хронологическом порядке рассказано о божественном происхождении Христа (генеалогия, благовещение) и его рождении. Только затем Матфей описывает богоявление и прибытие волхвов, завершая повествование, которое уже является священной историей. На картине Джорджоне изображен только вневременной и бесконечно насыщенный момент появления звезды: момент (откровение или открытие?), когда люди понимают, что мир снова озарен Божьим присутствием.

В средневековой иконографической традиции звезда является волхвам, силой своего света почти вынуждая их следовать за собой: иногда их ведет ангел, или божественный голос, или само изображение маленького Иисуса в звезде[64]. На картине Джорджоне скорее сами волхвы ищут Звезду, напряженно вглядываясь в темноту пещеры. Они сразу же понимают ее значение, но не потому, что с небес осторожно спускается ангел или звучит голос Бога, а благодаря научным книгам, угломерам и циркулям, как астрологи. И о божественности Того, кто только что родился, заявляет не его генеалогия или благая весть. Сами люди открывают для себя божественность благодаря своей науке. Появление звезды знаменует начало новой эры, приход Иисуса в этот мир, но это знание является всем людям в труде ученых. Показывая эту сцену отдельно от всей истории волхвов, Джорджоне представляет человека, исследующего мир с помощью собственных инструментов и открывающего для себя Божественное присутствие: священная история переходит во временнóе и земное измерение.