«Гроза» Джорджоне и ее толкование. Художник, заказчики, сюжет

В 1939 году появилась книга Пьеро де Минерби, в которой автор осуществляет попытку интерпретации «Грозы» вместе с самой загадочной из всех картин Тициана, которая известна под названием «Любовь небесная и Любовь земная»[134]. По его догадке, «Гроза» рассказывает о мифическом финикийском происхождении рода Вендрамин (существование этой легенды де Минерби лишь предполагает, никаких письменных доказательств не существует: путеводной нитью является происхождение рода Вендрамин из Аквилеи, следовательно из Иллирии, а прежде того – от финикийцев; однако немногочисленные приведенные свидетельства, временами не совпадающие, выглядят неправдоподобно). В этом случае «солдат» является богом Баалом, «цыганка» – Астартой с ребенком у груди, символизирующим ее плодовитость и последующее потомство; сломанные колонны на стилобате – это алтарь для подношений Баалу; куст перед цыганкой – это священное дерево Астарты. «Оба персонажа являются символами: Баал – это источник и властелин жизни, Астарта – богиня плодородия, всеобщая мать и властительница земли: они оба породили финикийское племя» (P. 101). Молния, руины и животное над башней, которое де Минерби счел химерой, предвещают разрушение и смерть. Им противостоит примостившаяся на крыше цапля, «предзнаменование света». Эти элементы «не могут быть отделены друг от друга, поскольку они выражают ту часть высшей воли, которая правит нами во времени и в пространстве» (с. 121). Рисунок, различимый на городских вратах, – это герб Каррарези; то есть сам город – это Каррара Санто-Стефано недалеко от Падуи.

В 1941 году Луиджи Стефанини представил Академии Падуи новую интерпретацию, которая была принята с некоторой благосклонностью (особенно после отдельной публикации в 1955 году[135]). Исследователь попал в точку, отметив параллели между «Грозой» и знаменитым романом «Гипнэротомахия Полифила», который был напечатан Альдом Мануцием в 1499 году и стал «библией» для самых образованных и утонченных венецианцев того времени. Почему бы ему не служить в таком качестве и Джорджоне и/или его заказчику?

Сцена «Грозы» могла бы в этом случае изображать Сад Судьбы, символ человеческой жизни; контраст между руинами и растительностью, «возрождающаяся на руинах жизнь», – это постоянная тема «Полифила». Сломанные колонны способны отсылать к имени автора (Франческо Колонна) и его «печальному существованию из-за невозможной любовной мечты». Сооружение с куполом на заднем плане – это храм Венеры; Венера Прародительница – это женщина с ребенком; мужчина с дорожным посохом – сам Полифил, странник любви. Таким образом, картина должна была бы называться «Сад Судьбы». Заказчик попросил изобразить этот сад, чтобы «обрести в картине живописный синтез эмоций, вызванных в нем прочтением знаменитого романа».

В 1955 году была организована выставка Джорджоне. Она послужила поводом для многочисленных проверок старых атрибуций и столкновений мнений по поводу авторства тех или иных произведений, но не породила новых интерпретаций «Грозы»: была только переиздана работа Стефанини 1941 года, а Клаунер в своей важной статье о «Трех философах» мельком заявила, что «Гроза», вероятно, изображала рождение Диониса[136]. Эта интерпретация была развита Бальдассом и Хайнцем: «цыганка» может быть Ино, которая держит в руках маленького Диониса, переданного ей Гермесом («солдат»); молния – это Зевс, охраняющий божественного ребенка[137].

Через два года Эудженио Баттисти предложил новое толкование, которое было одновременно «старым», поскольку опиралось на каталог собрания семьи Манфрин, где упоминался «Меркурий и Исида» Джорджоне[138]. По Баттисти, сюжетом картины является любовь Зевса (он изображен как молния) и нимфы, которая должна быть Ио, дочерью речного бога Инаха, иногда отождествляемой с Исидой. Женщина с ребенком, таким образом, это Ио-Исида с сыном Эпафом, рожденным от Зевса; мужчина – это Меркурий, посланный Зевсом для освобождения Ио после того, как Гера превратила ее в корову и передала стоокому Аргусу.

В таком случае картина рассказывала бы одновременно о рождении Эпафа (молния наверху напоминает о присутствии Зевса-отца) и об освобождении Ио от ужасного стража, то есть о конце этой истории. Однако Кальвези смог убедительно доказать, что инвентарная опись собрания семьи Манфрин 1856 года в описании Меркурия и Исиды отсылает не к «Грозе», а к совершенно другой картине Джорджоне (написанной на дереве и других размеров!)[139]. В любом случае версия Баттисти не получила развития у исследователей.