Грузия. Полная история страны

Личные разногласия Барклая и Багратиона дошли до такой степени, что это уже мешало согласованию действий их армий.

ДЭВИД ЧАНДЛЕР,

британский историк

По сути, у Багратиона «лопнуло терпение», и он, как пишет его биограф Е. В. Анисимов, «почти вышел из повиновения Барклаю».

В приступе характерной для него эмоциональности князь Багратион писал графу Ф. В. Ростопчину:

Надо командовать одному, а не двум. Ваш министр может хороший по министерству, но генерал – не то, что плохой, но дрянной, и ему отдали судьбу всего нашего отечества… Я, право, с ума схожу от досады.

Подобные высказывания князя Баргратиона дошли до Михаила Богдановича, и между двумя заслуженными генералами произошла безобразная сцена.

– Ты немец! – кричал князь Багратион. – Тебе все русское нипочем!

– А ты дурак, – отвечал ему Барклай, – и сам не знаешь, почему себя называешь коренным русским!

Биограф князя Багратиона Е. В. Анисимов по этому поводу пишет: «Это невольно вызывает горькую улыбку – ведь оба эти человека: один – прибалтийский немец, выходец из шотландского клана, а другой – потомок грузинского царского рода, в сущности, были великими русскими полководцами, искренне преданными России – своему отечеству».

Этот же историк также отмечает: «Багратион имел серьезный недостаток как полководец и человек – в какой-то момент он оказывался не в состоянии взвешенно и хладнокровно проанализировать ситуацию, в которой оказывались другие, и торопился с осуждением: он не хотел и допустить, что в своем поведении Барклай руководствуется иными мотивами, кроме трусости, бездарности, нерешительности или измены».

Безусловно, П. И. Багратион был, как отмечает историк А. Г. Тартаковский, генералом, «беспримерно удачливым на поле сражения», и при этом он «являл собой полную противоположность сдержанно-молчаливому, последовательному в достижении своих целей, осмотрительно взвешивавшему каждый свой шаг Барклаю».

Наблюдая за продолжавшейся не первый день напряженностью в отношениях двух командующих армиями, некоторые русские генералы (прежде всего, Л. Л. Беннигсен, А. П. Ермолов, М. И. Платов, Д. С. Дохтуров, И. В. Васильчиков и др.) делали все, чтобы подтолкнуть князя Багратиона к еще более решительным действиям, направленным против ненавистного многим Барклая.

Таким образом, можно говорить о том, что в армии сложился «генеральский заговор», который хоть и не выливался ни в какие организационные формы, но выражался в некоем единодушном суждении о «непригодности» Барклая и в требованиях заменить его Багратионом.

Присутствие императора в армии еще как-то их сдерживало. Но после приказа об оставлении Смоленска недовольные генералы стали поговаривать о том, чтобы силой лишить Барклая командования. Конечно же, у них хватило ума даже не пытаться сделать это, ведь подобное действие было бы равносильно покушению на власть самого императора, ибо только он имел право назначать и смещать командующих армиями.

Но оставление Смоленска вызвало огромное недовольство и во всей стране. А князь Багратион написал А. А. Аракчееву следующее полное праведного возмущения письмо, явно предназначенное для передачи императору Александру: