Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— У нас с тобой не бывает, — возразила я. — И у нас с Максом тоже не бывает. Он не ждет от меня проявлений ласки и эмоций. Ему все равно. Поэтому нам так хорошо вместе. Он на меня не давит, понимаешь? С ним я никогда не испытываю стресс. Он просто меня понимает.

— Он просто попал под твое темное очарование, — парировала она. — Но неважно. Ты знаешь, что Макс — кем бы он на самом деле ни был — не решит твоих проблем. Он — всего лишь новое лекарство. И это нормально. Можешь радоваться, можешь сбежать со своей новой игрушкой. Делай что угодно, если хочется. Только запомни: когда все это закончится, твои проблемы никуда не денутся. — Она погрозила мне пальцем. — И не только проблемы с Дэвидом.

— О чем ты?

— Кто ты, Патрик? — спросила Эверли. — Со мной ты одна, с Дэвидом — другая, с этим Максом — третья. Но какой ты становишься, оставаясь наедине с собой?

Полено в камине потрескивало и рассыпалось искрами. Я уставилась на дерево; меня загипнотизировало пожиравшее его пламя. Снова вспомнилась «Алиса в Стране чудес». Чеширский Кот тоже спрашивал Алису, кто она.

— Не знаю, — ответила я.

— А по-моему, знаешь, — возразила Эверли. — Думаю, тебе это прекрасно известно. Проблема в том, то ты не позволяешь себе быть этим человеком, этим целостным человеком. И никогда не позволяла. И как же, скажи на милость, Дэвиду тебя принимать, если ты сама себя не принимаешь?

Я неотрывно смотрела на огонь. Эверли проследила за моим взглядом.

— Короче, — сказала она, — ты должна перестать вести двойную жизнь. Ты несчастна. Несчастна потому, что никогда не бываешь по-настоящему собой. Ты должна научиться просто быть собой. Все время. Со всеми людьми.

— А что потом? — спросила я.

Эверли улыбнулась и ласково пнула меня ногой:

— А тебе не все равно?

Тем же вечером мы с Дэвидом сидели за обеденным столом. Пока все шло хорошо. Я вовремя вернулась домой и приготовила ужин, а Дэвид, недавно закончивший большой проект, был в превосходном настроении. По крайней мере, поначалу.

— Я решила использовать собственный опыт жизни с диагнозом «социопатия» в своей диссертации, — объявила я за десертом.

Он замер с едой во рту и растерянно посмотрел на меня:

— Что?

— Я хотела бы впредь не скрывать своего диагноза, — пояснила я. — Не вижу в этом смысла. Особенно если я хочу добиваться улучшения качества жизни для таких, как я. — Я замолчала, испытывая приятное волнение. — Думаю, тогда для меня начнется совсем другая жизнь.

Он покачал головой и судорожно вздохнул:

— То есть теперь ты хочешь всем об этом рассказать?

Я вздохнула. Мы ссорились из-за этого уже много лет подряд. Дэвиду не нравилось, что я «потакала» своему типу личности. Он не просто не обрадовался моему решению обнародовать свой диагноз в диссертации, но и наотрез отказался это обсуждать. Наш разговор длился всего несколько минут, после чего он разозлился и ушел в спальню.

Я смотрела на длинные свечи, мерцавшие в центре стола. Ярко-оранжевое пламя отбрасывало на стену мягкие темные тени. «Эверли права», — подумала я. Я любила Дэвида, но мне надоело под него подстраиваться. Я хотела наладить наши отношения, но быть в них полноценным партнером. Настала пора стать собой. И я радовалась этой свободе.

Я еще немного посмотрела на свечи и нехотя их задула, а затем начала убираться. Не спеша загрузила посудомойку, аккуратно вытерла столешницы и кухонный островок. Наконец выключила свет и пошла в спальню.

Дверь была закрыта. Я медленно ее открыла; Дэвид уже лежал под одеялом.

— Дорогой, — спокойно произнесла я, — я люблю тебя. Но именно из-за того, что сейчас произошло, я хочу перестать скрывать свой диагноз.

Он повернул голову и посмотрел в потолок.

— Что ты имеешь в виду? — с тяжелым вздохом сказал он.

— Ты отказываешься говорить со мной о моем диагнозе. Стоит упомянуть об этом, как ты начинаешь злиться. И я прекрасно тебя понимаю, — я пожала плечами. — Ты не хочешь, чтобы я была социопаткой, потому что у социопатов ужасная репутация. Ты не хочешь видеть во мне эти качества.

Он приподнялся на подушках.

— Я их и не вижу, — сказал он. — То есть я видел, что ты поступаешь плохо, Патрик, но я не считаю тебя плохим человеком. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, — ответила я. — И ты даже не представляешь, как я тебе за это благодарна. Ты видишь во мне не только «плохую девочку», и твое восприятие меня отчасти сформировало мое самовосприятие. Ты изменил мою жизнь. — Я вяло улыбнулась. — Но не у всех в жизни есть такой человек, дорогой. Не у всех есть Дэвид. Я хочу помочь людям, которым меньше повезло.

Он задумался.