Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Глава 24. Убийственная королева

В те же выходные Дэвид съехал. Мне было невыносимо смотреть, как он собирает вещи. Я знала, что должна огорчаться, и действительно чувствовала себя расстроенной, но это чувство, как всегда, существовало отдельно, а я — отдельно. Я будто жевала безвкусную жвачку, и это лишь усиливало мою злость.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он, погрузив в машину последние вещи.

— Нет.

Он выглядел раздавленным. Это напомнило мне наше первое расставание, еще в подростковом возрасте.

— Патрик, я тебя люблю, — сказал он, положил руки мне на бедра и прижался лбом к моему лбу. На миг мне показалось, что я сейчас заплачу, но этого не случилось; ощущение возникло и исчезло, не успела я даже его испытать, как бывало уже много раз. В конце концов Дэвид сел в машину и уехал.

Стоя там и глядя ему вслед, я поняла, что время пришло. Если что-то и могло вызвать у меня чувства, так это расставание с Дэвидом. «Сейчас или никогда», — решила я. Я не шевелилась и мысленно приказывала себе расплакаться. Я простояла у дома двадцать минут, а потом все же сдалась. Даже в самый пронзительный момент у меня не возникло никаких эмоций. Я чувствовала себя как обычно. Ни рыба ни мясо. Я развернулась и пошла в дом.

Закрыв за собой дверь, я очутилась в тишине пустого дома. Густое безмолвие навалилось тяжелым одеялом — и я ощутила усталость. Села на диван и стала смотреть себе под ноги, пока не расслабились веки. Вспомнились постеры со скрытыми картинками, которые проступали, если долго на них смотреть, — стереограммы. Как же меня бесили эти постеры. Сколько я на них ни смотрела, у меня никогда не получалось увидеть тигра или цветок. Я смотрела и смотрела, но не видела ничего, кроме бессмысленной мозаики форм.

Сейчас же происходило прямо противоположное. Глядя на деревянные доски пола, не образующие никакого узора, я сумела отстраниться от мыслей. Мысли плыли, как облачка, мое внутреннее и внешнее пространства находились в идеальной гармонии. Неспособность видеть скрытые картинки не раздражала: я просто признала, что их нет.

«Кто же ты, Патрик?» — спросил мой ум, парящий отдельно от тела. Я так и не нашла ответа на этот вопрос. Но я точно знала одно: хватит искать его в других людях. Я всегда наивно полагала, что мой путь социопата к просветлению невозможно пройти в одиночку. Я искала единомышленников, отношений с «хорошими» людьми, которые привязывали меня к «нормальному» существованию; суррогатного общения, которое помогало мне принять себя. Но теперь, оставшись в полном одиночестве, я поняла то, что все это время было на ладони.

Мне было все равно.

Мне было все равно, есть ли рядом люди, похожие на меня. Меня не тяготило одиночество.

Обычно люди старались всеми силами избегать социопатов, но я всегда надеялась их встретить. Пока другие ребята в школе играли в спортивные игры, я влезала в чужие дома. Пока девочки играли в дочки-матери и мечтали о заветном признании в любви, я пошла по другому пути. Я тоже мечтала услышать три заветных слова. Но это были другие слова.

Мне все равно.

Месяц спустя я сидела в административном корпусе университета и просматривала со своим научным руководителем требования к соискателям докторской степени. Пару дней назад я заметила в документах для выпускников аспирантуры требование «клиническая практика» и позвонила в администрацию за разъяснениями. Завкафедрой психологии доктор Роберт Эрнандес сказал, что, помимо посещения занятий и собственно диссертации, я должна отработать пятьсот часов интернатуры. Другими словами, мне предстояло работать психотерапевтом пятьсот часов бесплатно. Меня это, скажем прямо, не обрадовало.

— Брось, Патрик, — доктор Эрнандес пытался меня уговорить. Он был легок в общении и любил сухой юмор. Он преподавал у нас психоанализ, и мы с ним всегда ладили. — Воспринимай это как интересный опыт и возможность научиться чему-то новому.

— Но я не хочу учиться чему-то новому. — Я сложила руки на груди. — Лучше вскрыть себе вены, чем слушать, как жители Беверли-Хиллз жалуются на проблемы белых людей. Я серьезно. Готова истечь кровью прямо здесь.

Доктор Эрнандес еле сдерживал смех.

— Тогда выйди в коридор, пожалуйста, — ответил он, — потому что тут уже ничего не изменишь. Это обязательно. Ты можешь устроиться интерном в любую аккредитованную клинику, но на твоем месте я пошел бы к соседям.

Я недоуменно на него посмотрела.

— В центр бесплатной психологической помощи, — пояснил он, видимо решив, что я не поняла.

— Я знаю, кто наши соседи, — ответила я и сменила тактику. — Простите, но разве вы забыли? Я социопат, у меня диагноз. Разве таким, как я, можно работать психотерапевтами? И консультировать нормальных?

— А что такого? — спросил он. — Ты же сама сто раз говорила, что хочешь помогать.

— Я хочу помогать социопатам, — уточнила я, — и желательно дистанционно.