Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

В пятницу и субботу вечером почти все студенческие братства и сестринства Калифорнийского университета устраивали грандиозные вечеринки на «общажной улице». Я шла по узкой улице и прислушивалась, в какой общаге громче всего играет музыка и царит самый большой бедлам. Заходила туда, быстро находила самого пьяного студента и ловко освобождала его от ключей. Иногда я гоняла, иногда ездила медленно. Бывало, уезжала очень далеко, а иногда проезжала буквально пару кварталов. Неизменным в каждой поездке было лишь чувство облегчения, которое я испытывала, когда апатию удавалось разогнать, и спокойствие оттого, что мне удалось найти надежное, хоть и временное, решение.

Я осознавала потенциальные последствия своих действий. Если бы меня поймали на чужом автомобиле, мне, вполне вероятно, грозили бы арест и даже тюрьма. Но мне было все равно. «В этом и проблема с такими, как я, — подумала я, остановив “свой” шикарный БМВ у окошка выдачи заказов в бургерной. — Нам все равно». Тюрьмы я не боялась; меня даже привлекала эта перспектива. Я вспоминала подопечных охранника Бобби: тюрьма защищала их от самих себя. Мне было бы даже интересно отсидеть небольшой срок.

В отсутствие всякой стимуляции и возможности покинуть тюрьму будет ли меня по-прежнему тяготить мой черно-белый эмоциональный мир? Отчасти мне даже хотелось это выяснить. Вместе с тем я знала, что вряд ли попадусь. Ни один из студентов не сообщал в полицию об угоне. Обычно они сами отдавали мне ключи, хоть и в нетрезвом состоянии. Они были настолько пьяны, что, наверно, даже не помнили, что у них есть машина, и уж точно не заметили бы пропажи. А на случай, если бы кто-то из них заметил, что машины нет на месте, и догадался, кто ее взял, у меня всегда имелись объяснение.

— А вот и твои чипсы, красавчик, — я бросила пачку «Доритос» своей последней жертве: тот развалился на кресле-подушке в гостиной общежития. Он открыл глаза и потер лоб, безуспешно пытаясь сфокусироваться.

— Привет, красотка, — с улыбкой пробормотал он. — Ты где пропадала?

— Ездила за чипсами, как ты и просил, — проворковала я, наклонилась и чмокнула парня в щеку. — Держи ключи, — я кинула ему ключи, — еще увидимся.

У меня не было ни малейшего желания вступать с ним в разговоры, как и с другими своими жертвами. После целой ночи катания я ощущала приятную усталость и расслабление. Мне хотелось одного: вернуться в общагу и лечь спать. Я улизнула, прежде чем он успел меня удержать.

В ночном воздухе разлилась прохлада, но мне было все равно. Вспомнилась ночь в Сан-Франциско, когда я сбежала с пижамной вечеринки и пошла домой. На улицах не было ни души, в домах все спали. Ночь таила безграничные возможности. Дойдя до общежития, я не стала заходить через парадную дверь. Я пропустила комендантский час; после полуночи двери запирались. Попасть в общежитие можно было, только позвонив дежурному. Но я не собиралась никому сообщать о своих ночных прогулках. Вечером перед уходом я всегда обеспечивала себе запасной способ проникнуть в здание.

Я проверяла, чтобы окно в хозяйственном помещении в глубине здания оставалось незапертым. По возвращении слегка надавливала на стекло ладонью, приподнимала окно, забиралась на подоконник и залезала внутрь. На первом этаже было темно; я пробиралась к лестнице. Быстро поднявшись на второй этаж, на цыпочках шла по площадке к своей комнате. Коридор освещал резкий свет флуоресцентных ламп. Я как можно тише открывала дверь в комнату, стараясь не разбудить соседку.

Кими терпеть не могла мои ночные экспедиции. Она много раз мне об этом говорила. Через переводчик объяснила, что у нее чуткий сон и она просыпается от любого шума. Впрочем, той ночью ее разбудил не шум. По сравнению с царившей в нашей комнате темнотой коридорные лампы светили как стадионные прожектора. Я вошла бесшумно, но меня опередили яркие лучи, осветили комнату и разбудили Кими.

Она зажала глаза рукой, будто ее ошпарили.

— Боже, — я не скрывала своего презрения, — зачем так драматизировать?

Я закрыла дверь и прошептала извинения, забираясь на верхнюю койку, но Кими меня не понимала. Я слышала, как она сердито ворчит что-то на мандаринском и ворочается. Я улыбнулась.

Я знала, что нам с Кими предстоит «соседский разговор».

Глава 8. Маленькие землетрясения

— Ты-опять-нарушила-комендантский-час-разбудила-меня-это-невежливо, — монотонно пробубнила Машина.