Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Когда я наконец остановилась у магазина, было два часа ночи. Я решила, что надо все-таки зайти за сигаретами. Взяла пакетик жевательных конфет и направилась к кассе. Сигареты были заперты в стеклянном шкафчике за кассой. Я показала кассиру пустую смятую пачку, которую нашла на полу в машине, и протянула ему кредитку Стива. Подумала, что вряд ли он попросит показать удостоверение личности, но на всякий случай решила отвлечь его болтовней. Наклонилась вперед, невозмутимо коснулась его запястья и посмотрела ему прямо в глаза.

— Что самое странное произошло, когда вы работали в ночную смену? — спросила я. Мне правда было интересно.

Продавец опешил.

— Самое странное? — Он приложил кредитку к сканеру, вернул ее мне и задумался, а потом вспомнил: — Как-то раз помог женщине сбежать от парня, который за ней гнался, — ответил он.

— Ничего себе! — воскликнула я, искренне удивившись. — Да вы молодец. — Я взяла сигареты, направилась к выходу и бросила через плечо: — Хорошей вам ночи!

Вскоре я аккуратно поставила «акуру» на прежнее парковочное место у корпуса братства. Я знала, что мое приключение закончилось, но никак не могла заставить себя открыть дверь. Эта машина стала моей декомпрессионной камерой. Гонять по городу на «акуре» Стива оказалось так весело. Мой черно-белый мир наполнился эмоциональным разноцветьем. Сидя в темноте, я заметила, как чувства постепенно испаряются. Я так расслабилась, что почти уснула. Откинулась на кресле. Из динамиков лилась песня U2 «Джошуа Три». Я закрыла глаза и стала придумывать свои слова: «Она переживает накал чувств. / Она бежит, чтобы оставаться на месте».

Именно так я себя и чувствовала, хотя стремление раскрасить черно-белый внутренний мир было совсем не связано с желанием пережить эмоции. Я, скорее, стремилась перенасытиться эмоциями, чтобы обрести внутренний покой и испытать ту же апатию, но без напряжения и «стресса беспомощности».

«Теперь я испытываю комфортную апатию, — размышляла я, — но в какой момент она перестает такой быть? В какой момент комфорт перерастает в дискомфорт?» Я вспомнила, что напряжение всегда сопровождалось «стрессом беспомощности», и подумала: «Все это очень напоминает клаустрофобный тип тревожности». Затем покачала головой, чувствуя растущую досаду. Разве можно одновременно ощущать тревожность и апатию?

Я была в отличном настроении и не хотела об этом думать. Вытеснив эти вопросы из головы, сонно посмотрела в окно. Еще несколько минут я довольная сидела в машине, потом наконец достала ключ из зажигания. Бросила ключи, сигареты и бумажник на пассажирское сиденье, вышла из машины и вернулась в свое общежитие, уже раздумывая, как бы проделать то же самое снова. И вскоре придумала план.

Тот спонтанный угон стал первым из многих. В последующие месяцы я отправлялась в ночные путешествия несколько десятков раз, и теперь они были уже не случайными, а намеренными. В дни, когда я знала, что буду колесить по городу на чужой машине, я не мучилась апатией так сильно, как в остальные. Даже не сам угон, а его ожидание помогало справиться с напряжением.

Когда я поняла, что движет моими импульсами, — как объяснила доктор Слэк, я подсознательно пыталась совершать любые действия, лишь бы приподняться над фоновым апатичным состоянием, — они перестали меня тревожить. Я их нормализовала. «Нормализация — терапевтический инструмент, при помощи которого состояние сознания или система убеждений, которые мы прежде считали “аномальными”, или “неправильными”, начинают восприниматься как “нормальные”, — объяснила доктор Слэк и подчеркнула слово “нормальный” на доске. — Нормализация психических расстройств, особенно различных симптомов психических расстройств, необходима для борьбы со стигматизацией этих симптомов и замены стигмы знанием, пониманием и в конце концов принятием».

Это объяснение глубоко откликалось во мне и вызывало сильную реакцию. Хотя я понимала, что мои деструктивные импульсы «ненормальны» в общепринятом смысле слова, я узнала, что для таких, как я, они типичны.

«Значит, я не ненормальная», — подумала я.

При мысли об этом я неожиданно испытала сильное облегчение. Хотя я никогда не позволяла себе зацикливаться на этом, в глубине души мне всегда было не по себе из-за особенностей своей личности. Хуже всего было то, что я не понимала, что со мной, особенно причины своих разрушительных позывов. Теперь я примерно представляла, что их вызывало, и мне стало намного легче управлять своими реакциями. По сути, от меня требовалось лишь дотянуть до выходных.