Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Между нами не было никакой неловкости, никакого адаптационного периода. Мы будто никогда не расставались. Я в одночасье перестала быть независимой девушкой без парня и стала половиной пары. Признаюсь: перемены случились очень резко. У меня никогда не было отношений в общепринятом смысле этого слова, я не любила торопить события. Я ценила свое личное пространство, любила скрытничать и была очень дисциплинированной. Предпочитала держать людей на расстоянии, а мой дом был моей неприступной крепостью. Поэтому я сама себя удивила, променяв все свои прежние правила на желание быть с Дэвидом в тот самый момент, когда он переступил мой порог.

— Ты волшебница, — сказал он.

В следующие выходные мы нежились на лос-анджелесском солнышке, потягивая вино на винограднике Морага. Эта частная винодельня укрылась за глухими воротами в каньоне хребта Санта-Моника и была одним из моих любимых мест в городе. Несколько месяцев назад меня пригласили сюда на дегустацию, и теперь я с радостью привела с собой Дэвида.

— Это место похоже на мираж, — продолжил он, оглядевшись по сторонам. — Как ты его нашла?

Он был прав. Морага действительно напоминала мираж. Виноградник необыкновенной красоты в самом сердце Бель-Эйр: я так бы и не узнала, что он там, если бы не наткнулась на него случайно во время прогулки. Изумившись рядам живописных лоз, которые, казалось, бесконечно тянулись вдаль, я прогулялась по улице и нашла вход. Постучала в дверь и представилась хозяевам.

— Так просто взяла и постучала в дверь? — спросил Дэвид. — И что сказала?

— Правду! — ответила я. — Что это настоящий таинственный сад и они заслуживают медаль за то, что превратили эту землю в рабочий виноградник.

— Погоди, — прервал меня Дэвид, — а кто это — «они»?

— Хозяева. Том и Рут Джонс.

— Минуточку, — его глаза округлились. — Это дом Тома Джонса? Того самого Тома Джонса?

— Нет, — рассмеялась я, — то есть да, это дом Тома Джонса, но не того самого. Не певца. Но, поверь, этот Том Джонс ничем не хуже.

— Значит, ты просто постучала в дверь и сказала «привет»? — Дэвид покачал головой. — А хозяева не испугались?

— Нет! — ответила я. — Они были очень любезны и все мне рассказали о винограднике и его истории. Я дала им свой адрес, и меня внесли в список оповещения о дегустациях и прочих мероприятиях. — Я обвела рукой окружающий пейзаж. — И вот мы здесь!

— Говорю же: ты волшебница, — ответил он с лукавым блеском в глазах.

Дэвид тоже казался мне волшебником. Рядом с ним мне не приходилось ежеминутно контролировать свою апатию. Сразу после его приезда та исчезла, смылась всепоглощающей волной любви. Безумной, дикой, абсолютной любви, которая лишь крепла. Я больше не волновалась о необходимости принимать свое «лекарство» и не прибегала к обманным уловкам. Меня не мучили напряжение и социопатическая тревожность. Я могла просто быть собой. Теперь ничто не мешало мне жить, как живут все «нормальные» люди.

Мое состояние напомнило мне шоу «Суперзабег за игрушками» на канале «Никелодеон». В этом шоу детям давали пять минут на забег по игрушечному магазину, и они могли набрать себе любых игрушек. В детстве я часами представляла, как участвую в этом забеге, составляла мысленный план магазина и оттачивала стратегию, как добиться лучшего результата в кратчайший срок. Сейчас я делала нечто подобное. Совершала забег по жизни и пыталась ухватить как можно больше «нормальных» впечатлений. Ужин и кино после работы, воскресная прогулка по кварталу, во время которой мы держались за руки и попивали кофе, — все казалось приключением и приносило истинную радость. Удовольствие доставляли самые обычные дела: чем обычнее, тем лучше. Я не упускала ни одной возможности вести себя как все. Лучилась счастьем, покупая продукты или забираясь с Дэвидом в кровать. Впервые в жизни я освободилась от эмоциональной пустоты и искушений моего теневого «я»: то, о чем прежде я лишь фантазировала, стало реальностью. Я обрела свободу. Хотелось взобраться на крышу и кричать о своей радости во всеуслышание.

Не только я одна была благодарна Дэвиду за его влияние: мой отец хоть и удивлялся столь скорому развитию событий, не мог не радоваться переменам в моем образе жизни.

— Кажется, он тебе нравится, — сказал он.

Раз в неделю, по воскресеньям, мы с папой ужинали в ресторане «Палм». Обычно встречались у барной стойки и ждали, пока освободится столик. Дэвид тоже стал посещать эти «семейные» ужины, но в тот день он опаздывал, а я была рада возможности пооткровенничать с папой в его отсутствие.

— Пап, — ответила я, — он не просто мне нравится. Я будто с ума сошла. Я безумно влюблена, я потеряла голову! — Официант поставил передо мной высокий прозрачный бокал, и я отпила большой глоток, прихлебнув плавающие на поверхности тонкие плоские льдинки. — Знаешь, рядом с ним мне кажется, будто все плохое во мне вовсе не плохое… Просто меня никто не понимает. Рядом с ним я становлюсь лучше, пап. Кроме шуток, если завтра он сделает мне предложение, я соглашусь!

— Ого, — ответил папа. — Может, слегка притормозишь?