Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

Мальчик послушно сел в кресло, пряча лицо в парчовое одеяло. Что с ним случилось? Альда не могла предположить, откуда Рональд взял этого ребёнка, эскарлотца, в наряде, достойном принца, почему был так груб с ним…

— Не плачь, всё будет хорошо. Как твоё имя?

— Гарсиласо… Гарсиэль, — послышалось из глубин одеяла.

Альда видела лишь чёрные встрёпанные кудряшки. Решившись, она пригладила их. Гарсиэль судорожно вздохнул, убрал одеяло от лица. От севера на этом личике были только глаза.

— А я Альда, графиня Оссори, — она улыбнулась ему, но добилась лишь удивлённого моргания. Да, малыш, даже у Дьявола может быть жена. — Какое твоё имя тебе нравится больше, на эскарлот или блицард?

— Я не знаю… Наверное, Салисьо.

— Итак, Салисьо, что же привело тебя сюда?

Из камина донеслось призывное бульканье. Альда поспешила снять с огня шоколад из запасов бывшего бургомистра и перелить в заранее подготовленную чашку. Вот и лакомство для Салисьо, может так он разговорится быстрее…

Она протянула мальчику угощение. Он осторожно взял и отпил, отчего-то потрясенно перемещая взгляд с чашки на неё и обратно.

— Это сон? Господин Людвик? — он почти прошептал это, зажмурился, щёлкнул пальцами.

— Ты очень испугался… Пей, только осторожно, шоколад горячий.

Салисьо казался разочарованным. Он тихо поблагодарил Альду и сжал в ручках чашку, в глазах вновь засверкали слёзы.

— Меня похитил граф Оссори… То есть взял под стражу, пока моя мама не подчинится ему… Вы точно не связаны с Людвиком?

— Нет, Салисьо, — качнула головой Альда, покрепче стиснула расползающиеся в пальцах края покрывала. — Кто твоя мама?

— Вы будете смеяться, если я скажу, что не знаю? У меня две мамы… Одна та, что подарила жизнь, а вторая та, что жизнь спасала и любила… Я не знаю, госпожа Оссори…

Он старательно кусал нижнюю губу, но слёзы уже проложили на щеках дорожки. У Альды сжалось сердце, неожиданно для себя она обняла малыша, поддавшись порыву защитить, успокоить, уберечь…

— Мама — это та, что любит тебя больше жизни. Она заботится о тебе, гладит по этим кудряшкам и вытирает слёзки с этих глазок.

Альда отстранилась. Салисьо кивнул, нервно стиснул чашку.

— Моя мама Хенрика Яльте.

Альда едва сдержала вздох. У Хенрики есть сын… Что же наделал Берни… и куда теперь уехал?

— Вы можете отпустить меня? Я обещаю вернуться, мне нужно только кое-что ей сказать…

— Я уверена, мой муж вернёт тебя маме уже утром.

— Они говорили друг другу ужасные слова… Я не могу быть здесь, ей плохо, я знаю!

Снова рыдания. Альда затравлено оглянулась по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. Она не могла отпустить малыша, хотя и всем сердцем этого желала… Но как успокоить его? Взгляд упал на корзину, в которой спал Рони. Оленёнка в ней не оказалось. Должно быть, проказник снова прибился к Райнеро, пока супруги Оссори совершали ночной объезд. Ну конечно, Райнеро! От испуга Гарсиласо заговорил с ней на эскарлот, родная речь должна его утешить, а принц не откажет в помощи названой сестре.

— Салисьо, я обещаю, вы с мамой скоро встретись. — Альда запахнулась в покрывало и побежала к дверям. — Я уговорю графа Оссори. А сейчас подожди, я приведу к тебе кое-кого.

2

Как только графиня прикрыла дверь, Гарсиласо вынырнул из своего укрытия. С одеялом и с чашкой он расстался быстро, затем соскочил с кресла и прицепил к поясу шпагу. Холодный эфес под рукой вселил уверенность — бежать, и скорее, пока графиня не вернулась. Могут ли пленники сбегать, не уязвив своей чести? Могут, если это нужно не только им!

Выйти через дверь не получится, остаётся окно. Гарсиласо промчался по ковру через комнату, отдёрнул тяжёлые шторы. За окном непроглядная тьма, но руки сами с силой дёрнули медную защёлку, не слушаясь трусливого сердца. Толчок, ещё, есть! В лицо дунул холодный ветер, приятно охлаждая горящие лоб и щеки. Это всё слёзы, расплакался как перепуганный сопляк, а ведь должен был держаться принцем!

Гарсиласо потянул за разбухшую за зиму раму, как вдруг в коридоре послышались шаги и голоса. Окно захлопнуть, не забыть о шторе, скорее в кресло! Сердце колотилось так же, когда они с мамой прятались от наёмников Донмигеля. Гарсиласо крепко закутался в одеяло, пристроил шпагу так, чтобы её не было видно. Подумав, спрятал лицо в складках, слёз не осталось, а вот возбуждение может его выдать.

— И где же мой собрат по несчастью? Эта северная страна не жалует эскарлотцев, как я посмотрю.

Гарсиласо затаил дыхание и уткнулся лбом в согнутые коленки. Это не он, это не может быть он! Конечно нет, просто Гарсиласо давно не слышал родной речи, вот и чудится…

— Э-эй, с тобой всё хорошо?

Этот голос, почему незнакомец говорит голосом брата… Просто похож, очень, невероятно, но Райнеро здесь нет.

— Я граф Агне. Ты понимаешь меня? Я, конечно, давно не говорил на эскарлот, но не думаю, что настолько разучился.