Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

Он глупо встал на пороге, еще более глупо улыбаясь. Ему было тридцать четыре года, и у него совершенно не ладилось с дамами. Точнее, дам вокруг было в избытке, не ладилось у него с теми, в кого он влюблялся и искренне хотел сделать виконтессой Аргойл. Пожалуй, узнай кто о его попытках обрадовать очередную избранницу признанием в любви, Хьюго бы его удушил. Если бы несчастный не умер раньше. От хохота.

Насколько долго придворный тексис позволяет безнаказанно глазеть на даму, к тому же замужнюю? А если мужа нет рядом? А если дама, кажется, не против? Аргойл продлил недозволенное на пару мгновений, а потом хоть на дуэль с самим собой за такую дерзость.

Дезире не просто сидела в кресле у богато украшенного мрамором камина, его Звезда сияла, и как! Ясные голубые глаза смотрели с милой сердцу смешинкой. Уголок нежных розовых губок дарил мягкую полуулыбку. Да Хью готов стать пуфиком, на котором покоились её изящные ножки в домашних туфельках, расшитой диковинными узорами капоттой, что обнимала её точеные плечи, гребнем в её хрупких пальчиках, последней шпилькой в копне огненных кудрей… Шпилька с синим камушком блеснула и исчезла в руках камеристки. Аргойл мигнул.

— … ите меня? Мессир Аргойл?

— Да? Я! — Хьюго не придумал ничего лучше, чем по-солдафонски отсалютовать от виска.

Дезире мягко засмеялась, жестом отпустила камеристку. Расшитые золотом рукава сорочки окутывали её сиянием.

— … не пугайте же меня! Что случилось с моим любимым помощником военного секретаря? Вы слишком усердствуете в своей новой должности, виконт Аргойл.

Больше не глядя на него, она затягивала на запястьях золотистые завязки рукавов сорочки, а так легко оброненное ею слово звенело в ушах пистолетным выстрелом. Хьюго поднял глаза к высокому сводчатому потолку, не поют ли там святые ему благословение?

— Вы сказали, любимым помощником?

Дезире с укоризной погрозила пальчиком. Хью готов был устыдиться так, как не стыдился на исповеди.

— Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, и вижу ваши старания, мессир, но не торопите события. — Она в последний раз провела гребнем по волосам и уложила его в диковинную шкатулку, сплошь покрытую блестящими огненными камнями и песочными узорами.

— Не торопить… Поверьте, я бы никогда…

— Будет вам, не скромничайте, всем нам хочется большего, а вы достойны желаемого, но потерпите. — Дезире постучала ноготком по крупному алому камню на крышке шкатулки, отложила её на низенький деревянный столик с ножками-медвежьми лапками и поднялась.

Стены комнаты закружились перед глазами, так что все заокеанские драпировки, которые Хью изучил за прошлые визиты, слились в один яркий вихрь. Сделать шаг навстречу? Сейчас или никогда! Он не торопится, да он готов прождать вечность! Если только вечность будет не дольше пяти мгновений… Иначе все гербовые медведи на темной, громоздкой мебели набросятся на него вместо герцога Оссори.

— Вы правда так думаете? Достоин?

— Да, но потерпите, ведь…

— К чему это! Я прямо сейчас скажу хоть тысячу раз, что люблю вас! Люблю!

— … ведь Королевский совет только через два дня, и назначить вас военным секретарем я смогу только тогда.

В повисшей тишине можно было расслышать пение вышитых птиц на капотте Дезире Оссори. От взволнованного дыхания птицы на груди словно ожили. Королевский совет? О чём она? Совет?

— Ведь вы хотите стать секретарем по военным делам, виконт Аргойл? Амбиции и острый ум не позволяют вам быть просто его помощником? — Так и замерев у пуфа, Дезире медленно покачала головой, вздрогнула. Её взгляд устремился сквозь Хьюго.

— Я готов быть кем угодно, — выдохнул Хью, — потому что люблю вас.

— Любите как верноподданной, конечно же, — сглотнула Дезире, заглядывая ему за макушку. Волосы упали ей на плечи, огонь, неукротимый! На щеках выступил прелестный румянец. Так неужели, наконец, его любовь взаимна?

— Как мужчина, Звезда моя, — Хьюго протянул к ней руку, и Дезире бросилась к нему. И пронеслась мимо, обдавая горьковато-пряным запахом.

Аргойла резко рванули за плечо, заставили развернуться. Берни?! Хьюго моргнул. Арчибальд Оссори нависал над ним свирепейшим из медведей. Спокойное, даже равнодушное обычно лицо стало неузнаваемым. Глаза потемнели, в них была морская бездна, челюсти напряжены так, что казалось, герцог вот-вот раскрошит зубы.

— Арчибальд, спокойно. Он уже уходит, он всё понял, верно, мессир Аргойл?

Хьюго как мог приосанился и положил руку на эфес шпаги, но тут же её отдернул. С регентом так нельзя. Оссори сгрёб его за грудки, исказил губы в усмешке совсем как у Берни. Дьявольщина!

— Уходит? Я ему помогу… уйти.

Хью повалился на спину и даже немного пролетел по пёстрым коврам. Значит, силой Берни тоже в папеньку. Интересно, сколько герцог успел услышать? Судя по тому, как бойко Пилигрим Арчи «помогал» ему уходить, Хьюго понял — много.

— Стоило мне уехать, и они тут же снова повысовывали носы! Мне что, и здесь учить плавать твоих поклонников?! — Арчибальд нервно шарил рукой там, где должна быть шпага, но на счастье Хью, регент оказался безоружен.