Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

В 1924 году после игры в теннис в Белом доме у юного сына президента Калвина Кулиджа вскочил волдырь на пальце ноги. Тот намазал его йодом и забыл об этом. Но стало еще хуже. Когда вызвали врача из Белого дома, было уже слишком поздно. Волдырь был заражен нехорошим видом стрептококка, и бактерии попали в кровь мальчика. Он боролся с инфекцией в течение недели. Но, несмотря на все, что делали лучшие медики страны, он умер.

Стрептококк был кошмаром каждого врача.

Сейчас мы воспринимаем антибиотики как должное. Если у ребенка ушная инфекция, мы даем ему антибиотик. Если бабушка или дедушка заболевают пневмонией, им дают антибиотик. Если кашель продолжается слишком долго, мы просим выписать нам антибиотик. Эти препараты спасли бесчисленные миллионы жизней – так много, что по подсчетам экспертов только благодаря антибиотикам средняя продолжительность жизни человека увеличилась на 10 лет.

Спросите большинство людей, какой был первый антибиотик, и они ответят: пенициллин. Но настоящая революция антибиотиков началась за несколько лет до широкого распространения пенициллина.

Все началось в Германии с клетки с розовыми мышами. Клетка находилась в подсобном помещении одной из немецких лабораторий компании Bayer. Шел 1929 год.

Компания Bayer, разбогатевшая благодаря целому ряду изобретенных лекарств, – от аспирина и новых снотворных и сердечных препаратов до героина, – взялась за решение проблемы бактериальных инфекций. Путь, по которому пошла компания, начался со знакомых ей химических веществ: красителей для тканей. Компания Bayer начинала как производитель красителей. Теперь они искали красители, которые могли бы помочь в лечении болезней.

Подход «красители как лекарства», пионером которого стал лауреат Нобелевской премии химик Пауль Эрлих, заслуживал большого внимания. Эрлих знал, что некоторые красители могут окрашивать определенные ткани животных, не затрагивая другие. Метиленовый синий, например, имеет особую связь с нервами. Окрасьте тонкий срез мышцы метиленовым синим, поместите получившийся препарат под микроскоп, и вы сможете увидеть нервы в виде сети тонких голубых волокон. Краситель окрашивает нервные клетки, а не мышцы. Почему так происходит?

Эрлих был мэтром красителей, он открывал новые, проверял, с какими тканями какие из них склонны связываться, пытался понять причины этих связей. Он знал, что некоторые красители также прилипают к бактериям, предпочитая их человеческим клеткам, что привело его к блестящей идее. Почему бы не использовать эти специфические для бактерий красители в качестве оружия? Что, если прикрепить к красителям яд, превратить их в управляемые ракеты, которые будут прикрепляться к бактериям и убивать их, не причиняя никакого вреда окружающим человеческим тканям? Можно ли таким образом вылечить бактериальную инфекцию внутри организма?

Он назвал свою задумку Zauberkugeln – волшебные шары. Сегодня мы используем другой термин. Представьте, что полицейский детектив преследует убийцу в переполненном фойе театра. Полицейский вытаскивает пистолет и, не прицеливаясь, стреляет в середину толпы. Не переживайте: его оружие заряжено волшебными пулями, которые со свистом проносятся мимо невинных и находят дорогу к единственной цели – к убийце, поражая виновника без вреда для остальных в комнате.

Как это представлял себе Эрлих, лекарство работает как магическая пуля: убивает только захватчика, не трогая хозяина-пациента. Сегодня мы называем такие медикаменты «волшебная пуля».

Эрлих потратил год на реализацию своей медицинской задумки. После создания и тестирования сотен химикатов, претерпевая поражение за поражением, в 1909 году он пришел к лекарству на основе красителей, и оно, казалось, работало – по крайней мере, против одного типа бактерий. Он назвал его сальварсаном. Это была грубая штука: похожая на краситель основа соединялась с ядовитым мышьяком; она вызывала ужасающие побочные эффекты. Но срабатывала против сифилиса – убийцы, еще более ужасного, чем лекарство Эрлиха. До сальварсана не существовало средства против этой планомерно набиравшей обороты болезни. Наконец появилось современное, высокотехнологичное лекарство, вышедшее из научной лаборатории.

Сальварсан Эрлиха был не слишком хорошей волшебной пулей – слишком токсичный для обычных тканей и срабатывающий только против одного заболевания, – но он доказал, что ученый может разработать новое химическое вещество, предназначенное для остановки бактериальной инфекции, и что оно может работать. Это было великолепно.