Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

И никуда не привело. Несмотря на то что Эрлих с головой погрузился в поиск других волшебных пуль, он их больше не нашел. Как и все остальные исследователи в 1910-х и 1920-х годах. Возможно, сальварсан оказался счастливой случайностью. Большинство ученых оставили поиски.

Компания Bayer была одной из немногих, кто придерживался этого направления исследований. В 1920-х годах она с головой ушла в поиски очередного антибактериального препарата. Для этого компания инвестировала и создала нечто новое: крупномасштабный интегрированный процесс, посвященный созданию, тестированию и маркетингу новых синтетических лекарств. Вместо того чтобы полагаться на удачные и неудачные озарения отдельных гениев, таких как Эрлих, лаборатории Bayer привлекли в эту сферу команды технических специалистов, современную корпоративную организацию и большие деньги, превратив разработку лекарств в заводскую операцию – конвейерное производство открытий. Они сделали для лекарств то, что Генри Форд сделал для автомобилей в Америке.

У Bayer уже были команды химиков, которые искали новые красители. Эти эксперты по работе с молекулами постоянно придумывали новые вещества, большинство из которых были вариациями синтетических красителей, полученных из каменноугольной смолы. Каждый месяц специалисты Bayer выпускали сотни новых химикатов. И почти ни один из них не был проверен на применимость в медицине. Никто не знал, как они могут подействовать. Возможно, в ходе исследований красителей химики уже создали новое мощное лекарство и оно просто пылилось в кладовке. А может быть, они сидели на золотой жиле.

Поэтому компания Bayer решила проверить все химикаты на предмет использования в качестве медикаментов. Ну, возможно, не все, но под руководством медицинского специалиста они могли, по крайней мере, протестировать бо́льшую их часть, а затем следовать наиболее перспективным направлениям. Обязательно обнаружится что-то новое, что-то интересное. Даже если был только намек на что-то положительное, этот намек мог быть исследован химиками, создающими новые вариации, играющими с молекулой, тестирующими ее, получая большую целительную силу. В конце концов, Bayer могли получить еще один аспирин или даже лучше – одну из волшебных пуль Эрлиха, способную побороть бактериальные инфекции.

У компании было много химиков, менеджеров и достаточно пространства на фабрике. Чего не хватало, так это врачей. Поэтому они наняли молодого тихого доктора, который был готов к трудностям. Его звали Герхард Домагк. И оказалось, что это лучший выбор.

Совершеннолетие Домагка выпало на период, когда он служил в немецком полевом госпитале в Первую мировую войну, распределяя, раздевая и обмывая раненых на дребезжащих тележках, время от времени ассистируя на операциях. Люди, которым он помогал, были исполосованы новыми разрывными пулями и ранены пулеметным огнем, многие лежали в грязи окопов, пока их не спасли, поэтому их раны были глубокими, рваными и грязными.

Оказывая помощь этим искалеченным телам, он увидел то, что изменило его жизнь.

Казалось, умелые хирурги без счета спасали солдатские жизни: залечивали раны, зашивали их и отправляли больных восстанавливаться в палатки. Но через несколько дней все шло не так, как предполагалось.

Раны становились красными и появлялись выделения – первые признаки инфекции, которая превращала тщательно зашитые ткани в гноящиеся, чернеющие, зловонные язвы. Подобные послеоперационные раневые инфекции убивали бесчисленное количество солдат во время Первой мировой войны. Инфекции вызывались бактериями, это было известно, но всех их не могли удалить ни чистка, ни дезинфекция. Часто заражение начиналось как стрептококковая инфекция, затем она переходила в анаэробную инфекцию, когда бактерии проникали в кровь, выделяя яды и разъедая тело по мере своего продвижения. Врачи пытались опередить инфекцию, раз за разом ампутируя конечности, пытаясь вырезать зараженные участки прежде, чем бактерии продвинутся дальше. Но слишком часто проигрывали. Солдаты умирали сотнями тысяч – по некоторым подсчетам, во время Первой мировой войны от раневых инфекций погибло больше людей, чем от пуль.