Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Сначала врачи заметили это среди солдат, многим из которых давали сульфу непосредственно перед увольнением, чтобы предотвратить гонорею. Если они заболевали, то по возвращении на службу им давали еще больше сульфаниламида. Это отлично работало. В конце 1930-х годов препарат останавливал гонорею более чем в 90 % случаев. Но к 1942 году этот показатель снизился до 75 % и продолжал падать. Немецкая армия столкнулась с той же проблемой, которая часто возникала из-за того, что солдаты принимали препарат в количестве, достаточном для того, чтобы симптомы прошли, а затем прекращали его прием раньше, чем бактерии исчезали. Те немногие бактерии, которые выжили, были наиболее устойчивы к сульфаниламиду. Они вновь заселялись и распространялись. Резистентность к сульфе начала нарастать и в случаях стрептококковой инфекции; к 1945 году был остановлен обширный ряд испытаний по борьбе сульфамидов со стрептококковой инфекцией, проводимый военно-морским флотом США, поскольку слишком многим солдатам становилось плохо. Сульфамиды переставали держать удар, как только бактерии находили способ справиться с ними.

Однако эти первые красные флажки были проигнорированы во всеобщей эйфории, которая сопровождала пенициллин и другие антибиотики. Если один из антибиотиков больше не срабатывал, пациентов просто переводили на другой – пока не возникала резистентность. Сегодня это огромная проблема, которая привела к появлению пригоршни бактерий, которые резистентны ко всем обычным антибиотикам. Доктора реже выписывают антибиотики, что довольно мудро, а если и делают это, то внимательно отслеживают их применение. Более критично оценивается повсеместное использование этих лекарств для предотвращения болезни и для разведения сельскохозяйственных животных. Мы все еще учим свой урок о том, что неправильное и чрезмерное использование этих чудесных лекарств приводит к тяжелому наказанию.

А как же сульфаниламиды? Сульфаниламиды все еще где-то рядом – различным их видам находят применение для лечения заболеваний уха, инфекций мочевых путей и других болезней, – сейчас происходит что-то вроде их возрождения из-за резистентности бактерий к прочим антибиотикам. Поскольку к 1950-м годам сульфаниламиды устарели, их использовали все меньше и меньше. В результате у бактерий исчезла устойчивость к ним. Поэтому они до сих пор часто срабатывают, и если их осторожно применять, они все еще являются ценным оружием для борьбы с инфекциями – хотя сейчас это просто второсортный антибиотик среди более чем сотни аналогов на рынке.

Глава 6Последнее нетронутое место на Земле

«Сирокко»

Анри Лабори выплыл на поверхность и судорожно хватанул ртом воздух. Он почти утонул, «Сирокко» затащил его на глубину, пока он не высвободился и не продрался сквозь тьму. Он был одним из немногих счастливчиков в спасательных жилетах. Море вспенилось от паникующих людей. Горящее масло освещало воду. Ему пришлось отбиться от трех солдат, «несчастных идиотов», как он их назвал, которые, как оказалось, не умели плавать. Они были в панике, их руки вращались, как лопасти ветряных мельниц, они хватались за все, что всплывало, и попытались сделать из Лабори живой плот. «Я должен был избавиться от них», – напишет он позже, хотя никогда не расскажет, как именно он это сделал. Лабори отплыл на расстояние от умирающих людей, пожаров и тел, плясавших на волнах, перевернулся на спину – хитрость пловцов – и посмотрел на звезды.

Это случилось как раз после часа ночи 30 мая 1940 года. Анри Лабори был младшим медицинским офицером на маленьком французском эсминце «Сирокко». Его команда помогала с большой эвакуацией войск в Дюнкерке, после того как нацистский блицкриг разбил три союзные армии и заманил выживших в окруженный порт. Позади них бы Ла-Манш. Все корабли союзников в радиусе одного дня плавания мчались в этот район, чтобы вывезти людей из Франции. Эсминец Лабори прибыл в самый разгар событий и зигзагами направился к берегу сквозь клубы черного дыма и останки полузатонувших кораблей. Солдаты выстроились вдоль береговых стен и пляжей; некоторые стояли по пояс в воде, подняв над головой винтовки. Немцы пытались уничтожить все, что движется. «У экипажа не было сомнений в том, что их дни сочтены», – вспоминал Лабори. Но «Сирокко» удалось подобрать восемь сотен французских стрелков, уложить их плечом к плечу на палубе и отплыть с наступлением сумерек. Теперь им нужно было только добраться до Англии.