Япония. Жемчужины истории и культуры

14 мая 1932 года Чарли Чаплин прибыл в Кобэ, горя желанием увидеть «страну цветущих вишен». Чтобы встретить его, собралась многотысячная толпа, а с низко летящих аэропланов сыпались листовки с приветствиями.

На следующий день Такэру, сын премьер-министра Инукаи Цуёси, привез Чаплина на турнир сумо. Во время поединка к японцу прибыл курьер. Когда Такэру вернулся на свое место, он был бледен как смерть. Он закрыл лицо руками и сказал: «Только что убили моего отца». Позднее Чаплин узнал, что террористы хотели убить и его самого, думая, что это вызовет войну с Америкой.

На поверхности жизнь казалась такой же, как раньше. Но даже знаменитость уровня Чарли Чаплина не могла избежать столкновения с нарастающей в обществе нестабильностью.

Западные державы с усиливающимся беспокойством следили за тем, как Япония осуществляет вторжение в Китай. В 1921 году на Вашингтонской военно-морской конференции англо-японский союз был расторгнут, на японский флот наложили ограничения – теперь ему полагалось быть меньше, чем у Британии или у Соединенных Штатов. В Америке приняли Закон об иммиграции, который фактически запретил японцам въезд в страну. США уже разработали план возможной конфронтации с Японией – так называемый Оранжевый план, согласно которому опорными точками для американских сил являлись военные базы на Гавайях, Гуаме и Филиппинах.

В 1929 году, во время всемирного обвала фондовой биржи, многие японцы потеряли работу, а цены на рис сильно поднялись. В Японии мало природных ресурсов, и ей пришлось импортировать нефть, железо, сталь и другие материалы, необходимые для промышленности и вооруженных сил. Чтобы заработать валюту на их покупку, страна занималась экспортом; однако другие нации ввели тарифы для защиты собственных производителей, борющихся с кризисом, и японский экспорт упал в два раза. В трудные времена западные страны использовали резервы своих колоний. Японии требовалось сделать то же самое – увеличить территорию, с которой она могла бы получать сырье. Это означало, что пришла пора воспользоваться ресурсами Китая.

Не ставя в известность своих командиров, несколько младших офицеров Квантунской армии, которая охраняла Южно-Маньчжурскую железную дорогу и японские предприятия в Маньчжурии, заложили взрывчатку на железнодорожных путях в окрестностях Мукдена. Свое преступление они приписали китайским диверсантам, и армия получила предлог для вторжения в Маньчжурию.

Спустя полгода японцы захватили Южную Маньчжурию и объявили ее независимым государством, которое назвали Маньчжоу-Го. План заключался в том, чтобы превратить его в индустриальный центр, который будет снабжать Японскую империю. Марионеточным правителем нового государства был назначен Пу И – последний император Китая, происходивший из маньчжурской династии Цин.

Лига Наций отказалась признать Маньчжоу-Го и заклеймила Японию как агрессора, и в 1933 году Япония официально вышла из этой организации.

Убийство премьер-министра Инукаи стало концом японской демократии. В дальнейшем кабинет министров назначали военные. Каждый, кто им препятствовал, рисковал тоже стать жертвой политического убийства. Коммунисты, сочувствующие коммунистам, люди, подозреваемые в том, что они сочувствуют коммунистам, – всех их арестовывали и бросали в тюрьму, в основном без суда. Некоторых подвергали пыткам. Цензура распространилась сначала на книги и газеты, а затем вообще на все, что ассоциировалось с Западом. Джаз тоже оказался под подозрением. Танцы в конце концов пришлось прекратить.

Стремясь заглушить ощущение надвигающейся катастрофы, японцы искали спасения в эскапистских развлечениях. В моду вошло направление эро-гуру-нансэнсу – буквально «эротика, гротеск, абсурд». Оно соединяло в себе эротику, черный юмор и интерес ко всему странному и эксцентричному. Японцы бросились в пучину удовольствий с такой энергией, как будто считали, что завтра никогда не наступит. Очагом распущенности и упадка нравов считалось казино Folies в Асакусе. Этот район, пристанище гангстеров, танцовщиц и всевозможных деклассированных элементов, был для Токио тем же, чем для Лондона – Ист-Энд. В заведении показывали эротические ревю, и зрители валили на них толпами. Именно там происходит действие романа Ясунари Кавабаты «Алая банда из Асакусы» – книги, которая насквозь пропитана эро, гуро и нансэнсу. Впоследствии Кавабата стал первым японцем, получившим Нобелевскую премию по литературе.

Пожалуй, в максимальной степени атмосферу эпохи воплотила в себе женщина по имени Абэ Сада. Она задушила своего любовника во время эротической игры, отрезала ему пенис и носила его в рукаве кимоно, пока ее не арестовали. На заседания суда по ее делу стекалось множество людей, процесс широко освещался в прессе. На основе этой истории режиссер Осима Нагиса снял откровенный эротический фильм «Империя чувств».

Но как бы ни старались японцы спрятаться в мир развлечений, им становилось все труднее игнорировать то, что их страна движется к гибели.

Разгул военщины