Язык милосердия. Воспоминания медсестры

– Не волнуйся об этом, – Фрэнсис показывает на плодный пузырь. – Некоторые говорят, это знак, что ребенку суждено стать великим. – Она выказывает счастливое удивление, словно такое с ней случается впервые.

Я наблюдаю за лицом Скарлетт, пока та смотрит на своего новорожденного ребенка и на мать, и взгляд, которым они обмениваются, заставляет меня плакать еще сильнее. Плач дочери Скарлетт – один из самых замечательных звуков, которые мне доводилось слышать, – странная и прекрасная музыка.

Работа Фрэнсис на этом не закончена. Она приняла послед и отрезала пуповину, и теперь у нее в руках набор для наложения швов – она готова приводить в порядок слишком тонкую кожу Скарлетт. Очень сильные разрывы могут стать причиной недержания, и встречаются они гораздо чаще, чем можно было подумать. Исследования, опубликованные в журнале British Journal of Gynaecology, показывают, что во время первых влагалищных родов разрывы разной степени тяжести случаются у 85 % женщин.

К счастью, Скарлетт, несмотря на ее слишком тонкую кожу, не попадает в категорию «тяжелых» травм – того, что врачи-акушеры называют «акушерской травмой анального сфинктера» (ткани полностью разрываются до заднего прохода и вызывают не только повреждения мышц, но и нервов). Ее не придется отправлять в операционную в надежде исправить повреждения. Но все же есть небольшой разрыв «второго уровня» – это означает, что Фрэнсис может наложить шов сама. Но прежде чем приступить, она на минуту встает на колени около Скарлетт, чтобы полюбоваться ребенком.

– Она прекрасна, – говорит Фрэнсис. Она гладит ребенка по щеке, а потом протягивает руку, чтобы погладить щеку Скарлетт. – Тебе повезло, и ей тоже. Молодец, мамаша.

Мне приходится выйти из палаты. Я облокачиваюсь на стену в коридоре рядом с красным огнетушителем и пробковой доской, увешанной фотографиями младенцев. Я разбита на куски. Роды – дело кровавое. У меня слегка кружится голова, а перед глазами туман. Но думаю я вовсе не о кровавых подробностях. Воздух кажется другим. Мир кажется другим. Воротник моей формы медсестры-студентки весь промок от слез, но они все еще текут. Я испытываю всепоглощающее восхищение перед женщинами, перед акушерками, перед человечеством.

Позднее, в грязной подсобке Фрэнсис показывает мне, как проверять плаценту. Она укладывает ее на пластиковый поднос. Плацента больше, чем я думала.

– Смотри, нет ли прозрачных пузырьков с наружной стороны – они могут быть признаком гестационного диабета или врожденного порока сердца. – Фрэнсис объясняет, осматривая лежащий на подносе орган. Он похож на печень, которую можно найти в мясной лавке, только немного светлее – глубокого бордового цвета, как вино из винограда пино нуар. – Вот это, вокруг пуповины, – Вартонов студень, похожее вещество также есть в глазном яблоке.

Я смотрю на эту студенистую субстанцию и подавляю рвотный позыв.

– Похоже на начинку пирога со свининой, – говорю я.

– Похоже, – подтверждает она без улыбки.

– Это было нечто очень животное, – говорю я Фрэнсис. – Она стонала как зверь. Не знаю, как это описать, но это было что-то из другого мира, что-то нечеловеческое. Как корова!

Фрэнсис взглядывает на меня исподлобья и снова переводит глаза на плаценту.

– Это нормально.

Человеческие роды довольно сильно отличаются от процесса деторождения у других видов. Существует множество исследований, свидетельствующих о том, что между матерью, плодом и плацентой осуществляется сложный биохимический «диалог». В человеческой плаценте отсутствует фермент CYP17, участвующий в стимуляции родов у животных. Человеческие роды – это скорее нечто вроде языка, на котором говорят мать и ребенок, а переводчиком в их общении выступает плацента, вроде той, что Фрэнсис сейчас держит перед собой. Секретный язык женщин.

– Роды – это самая естественная, самая человеческая вещь во всем мире, – говорит она. – Нет более великого выражения человечности.

Она умеет объяснять так, чтобы я ее поняла, но как ей это удается, я не понимаю.

– Рождение и смерть идут рука об руку, – говорит она мне. – Мы начинаем свой путь и заканчиваем его в одно и то же время.