Язык милосердия. Воспоминания медсестры

Наступает 1998 год, и я наконец получаю диплом медсестры. Я решила не останавливаться на психиатрии – присущая ей печаль показалась мне слишком гнетущей, и я сменила специальность на педиатрию. Мне нравится, что, хотя дети очень сильно и очень быстро заболевают, выздоравливают они в большинстве случаев еще быстрее. Я переезжаю в квартиру на юго-востоке Лондона вместе с тремя подругами, все они – студентки-акушерки. Предаваясь воспоминаниям, я рассказываю им о собственном опыте акушерства, который я успела приобрести: «Скарлетт вела себя так храбро. И она такая молодая. Это были обычные роды. Но это было нечто необычайное!» Мои подруги переглядываются между собой: в их глазах читаются улыбки. Они уже прошли половину из сорока родов, требуемых для получения квалификации акушерки. Они покупают карты Таро («раньше все повитухи были ведьмами») и по вечерам предсказывают мне мое будущее, пока в комнате темно, а свечи бросают тени на постеры Роби Уильямса, приклеенные к покрытой шпаклевкой стене нашей гостиной, и на полку, заваленную пробками, на которых шариковой ручкой написано, по какому случаю была открыта бутылка: «Вечер вторника, отвратный день», «Пятница, вечер перед клубом», «ДР Ника – вечеринка желе с водкой».

– Ты встретишь привлекательного смуглого незнакомца, – предрекают мне подруги. – И будешь путешествовать по миру. Ты доживешь до ста лет. – А как-то вечером, после того, как я слишком сильно шумела предыдущей ночью, а одной из моих соседок по квартире надо было рано вставать на дежурство, я слышу другое предсказание: «Я вижу трагические события. Ты столкнешься с неопределенностью, из твоей спины торчат ножи».

Они до ужаса боятся дежурить в полнолуние. Нет научных доказательств того, что в полнолуние рождается больше детей, но я жила с тремя акушерками: наука, вероятно, ошибается. Утром после дежурства в ночь полнолуния они всегда опаздывают, нервничают и выглядят более уставшими, чем обычно. Всю ночь на ногах! Полное отделение, да еще и очередь на прием. Неудивительно, что мы все стараемся сделать так, чтобы нам выпало дежурить в выходные на растущую луну.

Они готовы рассказать еще целый миллиард историй, но благосклонно слушают меня, когда я пытаюсь описать им чувства, которые испытывала на первом году обучения, наблюдая за этим чудом, которое для них уже стало хлебом насущным. «Сложно словами описать вашу профессию. То есть вы находитесь у самых первоистоков нашего бытия – сути всей нашей жизни». Я тоже слушаю их, когда у них выдается плохой день, и клянусь никогда не ныть о том, как тяжко мне работается в комнате для персонала.

– Ребенок давным-давно умер. Она сказала, что он перестал шевелиться за несколько дней до родов, но она боялась кому-нибудь сказать. Десять часов рожала. Мы попытались ускорить процесс, но она наотрез отказывалась от лекарств. Сказала, что хочет сама родить своего сына. Тужилась больше часа.

– Плечико застряло – дистоция плечиков. Прием Мак-Робертса не сработал. Врачу пришлось сломать ребенку ключицу еще в утробе. Он вылетел на другой конец комнаты, как футбольный мяч.

– Ребенок родился с энцефалоцеле – это черепно-мозговая грыжа, когда мозг в буквальном смысле находится снаружи. Мать взяла его на руки, а отец вышел. Не мог смотреть на ребенка. Честно говоря, мне и самой было тяжело на него смотреть.

Чтобы со всем этим справляться, мы постоянно устраиваем вечеринки. Мы живем в просторном викторианском доме, расположенном не в самой безопасной части города. Дом разделен на квартиры: наверху живет еще одна группа студенток-акушерок, а мы – посередине. Нижняя квартира пустует, и нас это беспокоит: кто станет мириться с нашим шумом? К нам регулярно наведываются друзья с огромными колонками и диджейскими пультами, которые всю ночь сотрясают стены старого здания. Когда мы видим двух молодых привлекательных мужчин, идущих по улице по направлению к нашему дому вместе с агентом по недвижимости, на нас все еще надеты вечерние наряды, а в руках – коктейли. Уже полдень (мы отработали пять ночных смен). Моя подруга-акушерка высовывается из окна.

– Привет! Вы пришли посмотреть квартиру внизу?

Еще не дойдя до калитки, один из мужчин поворачивается к агенту:

– Мы ее берем.

Как и у всех медсестер, акушерок и докторов, у нас необычный режим. Иногда вторники превращаются в субботы, и мы с таким же успехом можем устроить мегавечеринку утром в понедельник, как большинство людей делает в субботу вечером. Когда у нас выдается несколько выходных подряд, мы пьем дешевое вино и самодельный виски. Мы вылезаем через окно в туалете, сидим на крыше заброшенного здания и курим. А как-то раз баловались остатками веселящего газа, сохранившимися после чьих-то домашних родов. Несмотря на то что веселящий газ нередко применяется в Великобритании, в США его прописывают куда реже. Джудит Рукс, квалифицированная сестра-акушерка из США, подчеркивает, что «никто особо не зарабатывает, если во время родов используется веселящий газ».