Языки свободного общества: Искусство

В «Полемических заметках» я говорил о долге демократического государства участвовать в деятельности, направленной на сдерживание сил культурной деградации и на противодействие им. Я говорил о том, что в области искусств государство, не ущемляя чьего бы то ни было права на свободу самовыражения, вместе с тем обязано не допускать, чтобы кто-либо навязывал художественную продукцию, либо делая людей ее вынужденными потребителями, либо создавая на ее рынке явно предпочтительные условия для отдельных ее форм. Я говорил и о том, что демократическое государство при этом должно поощрять классицизирующее направление как направление социально-конструктивное и одновременно питающее дух свободы, – поощрять его подобно тому, как оно должно поощрять все социально полезное, какой бы удаленной во времени ни была приносимая польза. Но говоря это, я вполне отдавал – так же, как и сейчас отдаю, – себе отчет в том, что социальное долженствование – это не физический закон и совсем не обязательно влечет за собой должное действие. Так, мне, как и многим другим, хорошо известно, что в своих поступках носители государственной власти далеко не всегда адекватны самой идее представляемого ими государства. А потому я не могу не задаваться вопросом: что, если государство в лице его представителей не станет поддерживать классицизирующее направление или начнет его поддерживать, а затем перестанет, или если свою поддержку оно обусловит неприемлемыми требованиями? Что надо делать АХ как рассадникам классицизма, чтобы в таких обстоятельствах не потерпеть материального краха, но и не потерять лицо? На мой взгляд, АХ необходимо для этого искать общественной поддержки, чтобы, найдя ее, быть готовыми обходиться без помощи государства, когда эта помощь не предоставляется, и отказываться от нее, когда она обусловлена не государственными, а политическими целями. Но и в этом так же, как во всех прочих случаях, обществу следует постоянно напоминать представителям государства о том, чем государство является и что оно должно делать с учетом его – государства – долгосрочных целей. А чтобы эти напоминания не оставались пустыми увещаниями, обществу следует добиваться от законодательной власти принятия законов, которые вынуждали бы представителей власти исполнительной действовать в государственных интересах, преследуя эти интересы также и в области искусств. Что же касается АХ, то им надо найти опору в определенных и по возможности более широких кругах общественности; только так АХ могут вписаться в современный демократический контекст.

Быть современными (не в смысле – быть как все, а в смысле – отвечать подлинным нуждам сегодняшнего дня) АХ должны не только в своих отношениях с внешним миром, но и внутри себя. Не стану останавливаться на этом подробно; коротко скажу лишь о том, в каком, на мой взгляд, направлении должна меняться традиционная академическая система преподавания. В свое время сменив патриархально-семейственную, затхлую рутину ремесленно-цехового воспитания художников, она стала огромным шагом на пути к реальному освобождению искусства. Но в настоящее время усвоение духа демократии, требующего от индивида самостоятельной активности, не может не побудить любую педагогическую систему эволюционировать в направлении системы самообразования, при этом, конечно, оснащенной развитыми методиками и новейшими техническими средствами. Полагаю, что эффективное реформирование старых, так же как создание новых АХ должно повлечь такую перемену и в традиционной академической педагогике.

В любом обществе, если его скрепляют не одни лишь вертикальные связи, если в нем возникает хотя бы ограниченное поле равноправного общения, если в нем складывается хотя бы очень узкий социальный слой, в рамках которого такое равноправное общение практикуется и воспринимается как норма, – в любом таком обществе начинает формироваться и особый язык, такому общению адекватный. Этот язык необходимым образом наделяется структурой, которая делает его способным работать в режиме дискуссии, дает возможность формулировать на нем возражения и опровержения, а также, в свою очередь, возражать на возражения и опровергать опровержения. Когда же тот социальный слой, в котором он первоначально практикуется, влиятелен и силен (а именно так это обычно и бывает), тогда данный язык, приобретя достаточно развитые формы и будучи языком престижным, постепенно распространяется на общество в целом, где уже окончательно оформляется. Так случилось в античной Греции, где классический язык, включая его стилистику, первоначально формировался как язык родовой аристократии и лишь затем достиг окончательного совершенства в условиях демократических Афин середины V–IV в. до н. э.