Идеально другие. Художники о шестидесятых

Как остров свободы! Мы ведь тоже распропагандированы были — вот какой важный иностранец, купил картину, все его рассаживали, жарили яичницу, ставили пол-литру и тому подобное. Никто не говорил ни по-английски, ни по-французски, вообще ни на каком языке, кроме русского. Иностранец с трудом говорил по-русски, но зато важно подъезжал на «мерседесе» и увозил картину. Которая исчезала в никуда, зато появлялись какие-то деньги. Потом, когда стали среди иностранцев жить, поняли, что это такое. Дипломаты ведь не специалисты.

Для них это было вложением средств, а может, фрондой эдакой?

Все было взаимно. Во-первых, иностранец хотел из любопытства приехать к русскому. Он никогда на Западе не попадет в дом к художнику. Это практически невозможно. Во-вторых, как Георгий Дионисыч сказал: «Вот он сел за руль „мерседеса“ и едет важный». А кто он такой? Да просто чинуша мелкий. Но человек-то слаб! А потом было задание — дать денежек, поддержать всю эту богемную компанию. Они же тожяе на идеологию работали. Что нормально. Конечно, попадались и ценители искусства, типа Махровых, но крайне редко. А так — разные люди были. Коллекций ведь много создано западниками, особенно в Латинскую Америку много уехало. Так ничего и не выплыло — не знаю почему.

Глезер подсчитал, что вывезено было 300 тысяч работ!

300 тысяч! Старик, а как же это возможно такое? Давай, скажем, возьмем даже пятьдесят художников, которых не было. Каждый художник, кроме Зверева, в месяц делает четыре-пять работ. Это же бред. Как с русским авангардом. Сейчас говорят, что Малевич сделал тыщу двести работ. Нет, я думаю, что за все время он сделал 500, ну 700. Все остальное — фальшивки. Поэтому Глезер и слал Доджу все, что только можно. Он же на содержании у Доджа был — первое время. А Нортон Додж — очень богатый человек.

А отчего он стал собирать русское, а не польское, к примеру, искусство?

Прежде всего, он занимался русской экономикой. И он плохо, но по-русски говорит. А в Америке налоги списывают на культуру. Вот он и решил собирать искусство Советского Союза, не только русское, но и эстонцев, всех. Потом он музей построил.

Талочкин говорил, что в коллекции Доджа оказались сплошные подделки.

Додж ничего не видит. У него ни одного глаза нет! Консультанты его тоже ни хрена не понимают. Глезер, Колодзей, Ричард, еще одна мадам из Новосибирска поставляли ему картины. Он собирал 60-е годы, и художники начали рисовать, а подписывать 60-ми. Особенно ленинградские. Но они и фальшивки авангарда русского делали, и много чего еще. А Ричард работал шофером в американском консульстве в Санкт-Петербурге. И, естественно, возил оттуда картины. И Ричард очень много Доджу подсказывал.

Так Питер и стал столицей фальшивок!

В Израиле тоже фалыпаки делают!

А как ленинградцы в Москве появились?

Первым появился у Рабина Рухин. А Рабин с Глезером — одна компания. Соседи. Они на Преображенке рядом жили — я их, между прочим, и свел. Потом они похожи друг на друга в плане интриг и в жизни. Рабин использовал Сашкино сумасшествие, оба они задумали уезжать. Еще Комар и Мел амид собирались уезжать, вот они и спланировали эту акцию бульдозерную. Недавно конференцию устроили, сколько-то лет Бульдозерной выставке, просили Немухина выступить. Немухин сейчас квартиру для мастерской покупает, из Германии хочет возвращаться. Старый стал — 78 лет. А он сказал: «Передайте Бажанову, что вы пропустили замечательного художника Свешникова и я к вам теперь за километр не подойду. Вам ничего не нужно, кроме юбилеев, — ну сколько лет можно талдычить: „20 лет Бульдозерной выставке!“»

Там абсурдная ситуация с цифрами вышла. В выставке участвовало 11 человек из 14 заявленных в разосланных Рабиным приглашениях, Талочкин насчитал 24, ну а сейчас говорят о 300.

Сам Талочкин, может, в толпе и стоял. Ну а насчет художников надо у Володи Немухина спросить — он все помнит. Глезер всех обзванивал, но я отказался — мне это абсолютно неинтересно было. Тем более комсомольскую деятельность Глезера я уже оценивал однозначно как большевизм наоборот. Теперь он старый, обрюзгший, беззубый, но с молодой женой.

По «Свободе» тут передавали архивные записи 50-60-х, так они мало чем отличаются от советских пропагандистских поделок.

Но это же политика — платить просто так американцы не будут. Там были, конечно, замечательные люди — Газданов, Вейдле, многие другие.

Сретенский бульвар