Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Пока же многие из фигурантов дела отсиживались в помещении нейтрального норвежского посольства, за которым было установлено тщательнейшее наблюдение. И оно дало результат. При попытке пройти в здание по чужому паспорту был задержан слегка изменивший внешность Ксенофонт Каламатиано. Только во время допроса обратили внимание на его массивную трость. А внутри её обнаружилась целая канцелярия – шифровки, расписки и донесения за подписью все тех же номерных агентов. Разведчик даже разработал особую инструкцию для них:

«В сообщениях следует зашифровывать особо важные данные следующим образом: номера войск обозначаются как количество пудов сахара и патоки, а также цена на них. Дух войск – положение в сахарной промышленности. Номера артиллерийских частей – мануфактура и цены на нее. Дезертирство из рядов Красной Армии – эмиграция на Украину».

К уже задержанным ранее добавились бывшие генерал- майор Загряжский, полковник Генерального штаба Голицын, поручик Потемкин, студент университета Хвалынский, журналист Ишевский, служащий Центропленбежа Иванов.

В одном из писем журналист даже торговался с заказчиком: «Человек в надежде на будущие перспективы рисковал многим, сидел под арестом, работал… И за все – 600 рублей и «уходи вон!». Нет, к своим секретным агентам другие государства так не относятся, и в полном сознании своей моральной правоты… я требую восстановления справедливости. Я свое требование – получить 4500 рублей – готов поддержать имеющимися в моем распоряжении средствами».

Людей и этой, и других профессий с таким «сознанием своей моральной правоты» Дзержинскому приходилось встречать немало за свою жизнь. Некоторые предлагали свои услуги и ВЧК.

Доказательств для следствия уже хватало, все виновные дали признательные показания, шпионская организация, по сути, разгромлена, дело можно передавать в ревтрибунал.

Но вот с покушением на Ленина въедливому председателю ВЧК было неясно многое. И в первую очередь почему подозреваемую перевели из ВЧК в комендатуру Кремля, где она и дала признательные показания.

Казалось бы, удача. Должен быть громкий политический процесс. Но вдруг её после чистосердечного признания быстро, без суда и полноценного следствия расстреливают, а затем ещё и сжигают, похоронив прах в Александровском саду. Причем снова, как и в случае с обыском у Локкарта, это делает не специальная команда, не чекисты, а собственноручно комендант Мальков по приказу Свердлова. Прямо накануне приезда Дзержинского.

Какой в этом смысл, если террористка начала говорить? Ведь главная задача следствия не наказать уже изолированного, а предупредить и исключить новые опасности. Вон убийца Урицкого молчит, но на всякий случай пока сидит себе в камере.

Дзержинский как бы невзначай заговорил о Каплан с допрашивавшими её в первый же день Петерсом и Скрынником – мол, чего ж сами здесь, на Лубянке, не смогли получить признания? Петерс сказал, что с самого начала убеждал ее покаяться и тем самым смягчить свою вину, а она в ответ или плакала, или ругалась зло, с ненавистью, решительно отказываясь давать какие-либо показания. Скрынник подтвердил, что ничего связного от неё получить было невозможно.

Фанни Каплан. Сентябрь 1918 г. [Из открытых источников]

Заинтригованный Феликс решил сам посмотреть так и не успевшее потолстеть следственное дело № 2162. На фотографиях эта самая Фанни Каплан, или по изначальному имени Фейга Хаимовна Ройтблат, выглядела заметно старше своих двадцати восьми. «Вере Засулич, стрелявшей в Трепова, было столько же», – к чему-то выдала тренированная память. Вид усталый, но спокойный, уверенный… Или отрешенный? Бывшая анархистка. В девятнадцать лет при подготовке покушения на киевского генерал-губернатора Сухомлинова осколки от взрыва бомбы повредили ей голову, руку и ногу. Была приговорена к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. После освобождения в прошлом году лечилась, ослабленное зрение несколько восстановилось. Странная кандидатура для вечернего стрелка…

Впрочем, револьвера во время задержания при ней и не было. Его вообще нашли только на третий день. Зато были большой портфель и зонт. Основные показания – помощника комиссара 5-й Московской дивизии Батулина, осуществившего задержание: «Человека, стрелявшего в Ленина, я не видел. Я не растерялся и закричал: «Держите убийцу товарища Ленина!» и с этими криками выбежал на Серпуховку, по которой одиночным порядком и группами бежали в разных направлениях перепуганные выстрелами и общей сумятицей люди. Я увидел двух девушек, которые, по моему глубокому убеждению, бежали по той же причине, что позади них бежал я и другие люди, и которых я отказался преследовать. В это время позади себя, около дерева, я увидел с портфелем и зонтиком в руках женщину, которая своим странным видом обратила мое внимание. Она имела вид человека, спасающегося от преследования, запуганного и затравленного. Я спросил эту женщину, зачем она сюда попала. На эти слова она ответила: «А зачем вам это нужно?» Тогда я, обыскав ее карманы и взяв ее портфель и зонтик, предложил идти со мной…»