Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

«Вид человека, спасающегося от преследования»… Это он разглядел «позади себя»? В руках и зонтик, и портфель, и револьвер… Довольно неудобно для стрелка… Как-то странно всё…

Ее сначала доставили в военкомат Замоскворецкого района, где вторично тщательно обыскали. Первый допрос провел председатель Московского ревтрибунала Дьяконов. Ответы были маловразумительны. Но он, собственно, и не следователь.

Когда Каплан привезли на Лубянку, туда сразу же приехал Свердлов вместе с Аванесовым, недавно введенным в состав коллегии ВЧК, с наркомом юстиции Курским и наркомом внутренних дел Петровским. Показания, данные Курскому, столь же обрывочны и сумбурны: «Приехала я на митинг часов в восемь… Кто мне дал револьвер, не скажу… Откуда у меня деньги, я отвечать не буду… Я уже сказала, что фамилия моя Каплан одиннадцать лет… Стреляла я по убеждению… Я подтверждаю, что я говорила, что я приехала из Крыма. Связан ли мой социализм со Скоропадским, я отвечать не буду… Я не слышала ничего про организацию террористов, связанную с Савинковым. Говорить об этом не хочу. Есть ли у меня знакомые среди арестованных Чрезвычайной комиссией, не знаю. При мне никого из знакомых в Крыму не погибло. К теперешней власти на Украине отношусь отрицательно. Как отношусь к Самарской и Архангельской власти, не хочу отвечать».

Читая дело, Дзержинский не раз морщился. Допросы велись неумело, непрофессионально. Без всякой логики и психологии. Отсюда и результат. Странно было и то, что в материалах дела не зафиксировано ни одной очной ставки, ни одного опознания. Был вот и некий второй подозреваемый, Протопопов, однако его расстреляли в первый же день при попытке к бегству. По сути, осталось только нервное признание самой Каплан:

«Я сегодня стреляла в Ленина. Я стреляла по собственному побуждению. Сколько раз я стреляла, не помню, из какого револьвера я стреляла, не скажу… Решение стрелять в Ленина у меня возникло давно. Потому что сочла его предателем революции и дальнейшее его существование подрывало веру в социализм. В чем это подрывание заключалось, объяснять не хочу…»

С ней разговаривал и сам Свердлов. Его вывод известен: «Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов». Но вот этих следов-то пока и нет. Эсеровские источники не подтверждают их участия. А приказ на расстрел Малькову передал Аванесов, как член коллегии ВЧК. Надо бы все же ещё раз посмотреть связи этой Каплан и этого Протопопова…

Феликс закрыл папку, потер пальцами виски, встал из-за стола, открыл сейф и положил в него дело. Этот громадный стальной германский шкаф фирмы «Артур Коппель», доставшийся в наследство от страховой компании, поначалу собирались вынести из кабинета. Но дело оказалось вовсе не простым. Как страховщики втаскивали его когда-то на второй этаж, было не совсем понятно. Могло скорее показаться, что это именно «Артур Коппель» построил вокруг себя весь этот дом – полсотни пудов он точно весил. Дзержинский распорядился не мучиться и оставить его на месте. Пока хозяин работал в кабинете, сейф не закрывался. Но, выходя даже на минуту, Феликс привык класть в него все документы со стола. И запирать. Так надежнее – на случай срочного выезда или неожиданного гостя.

Эта привычка совсем недавно спасла ему жизнь. Поздним вечером закончил дела. Как обычно, открыл дверцу сейфа, сложил туда все бумаги, с которыми работал… И в этот момент за спиной послышался звон разбитого окна, а на паркет прямо у стола упала и завертелась шипящая граната. Пары секунд хватило Феликсу, чтобы сжаться, практически запрыгнуть внутрь стального ящика и прикрыться дверцей. Раздался мощный взрыв. Часть осколков, как потом выяснилось, приняла на себя мощная дубовая столешница. Потухла лампа. Кабинет заполнился едким дымом от загоревшихся занавесок и ширмы, перемешанным с пылью… Когда распахнулась дверь и вбежали дежурные сотрудники, навстречу им из полутьмы совершенно разгромленного кабинета шел чуть оглушенный, но абсолютно невредимый Дзержинский.

Когда он рассказал, как все было, кто-то восторженно воскликнул: «Да здравствует наш железный председатель!» Сейф, конечно, был стальной, но это имя уже было занято. Среди сотрудников укрепилось другое – «Железный Феликс».

Комнату пришлось серьёзно ремонтировать, а кабинет председателя перенесли напротив, туда, где окна выходили в охраняемый внутренний двор. И сейф-спаситель передвинуть на новое место все-таки смогли. Хотели было начать следствие, но Дзержинский остановил – бросившего задержать не удалось, примет никаких нет, а желающих отомстить председателю ВЧК хоть пруд пруди. Правда, граната была брошена не только точно в нужный момент в нужный кабинет, но и в ближнее к столу окно, что наводило на простую мысль о том, что террорист вполне мог и сам бывать здесь. Решено было, что сведения об этом инциденте должны остаться достоянием предельно узкого круга.