Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Собственно, за тем, чтобы выяснить настроения в Германии, понять, пойдет ли она по пути России, на что так уповают Ленин и Троцкий, в чем можно рассчитывать на немецких товарищей в нынешние тяжелые времена, перерастут ли стачки и забастовки во что-то более серьёзное, и направили за границу Дзержинского со старым, не раз опробованным паспортом на имя потомственного дворянина Доманского.

Предложение было неожиданным. Но неизменная партийная дисциплина Феликса, настойчивость и убедительность аргументов Владимира Ильича и Свердлова сыграли свою роль. Феликс владеет немецким и французским, бывал там, у него старые добрые отношения с Либкнехтом, Тышкой, Розой Люксембург. «Туда должен поехать надежный, опытный и авторитетный человек. Это архиважно! Войска Германии откатываются к границам, возглавляемая ею коалиция распадается. Наш полпред Иоффе ожидает скорые перемены. На последнем заседании ВЦИК Каменев, например, говорил о возможности установления военной диктатуры генерал-квартирмейстером Людендорфом… Ваш зоркий взгляд там сейчас незаменим. И, наконец, это даст вам возможность побывать в Швейцарии, встретиться с женой и сыном, чуть отдохнуть и подумать, как переправить их в Москву».

К мысли, что мировая революция явно запаздывает, постепенно стали уже привыкать. Но долечивавшийся в Горках Ильич реагировал на сообщения из-за границы по-своему. Опережая события, он писал Свердлову и Троцкому: «Международная революция приблизилась за неделю на такое расстояние, что с ней надо считаться, как с событием дней ближайших… Все умрём за то, чтобы помочь немецким рабочим в деле движения вперёд начавшейся в Германии революции».

Под его нажимом была принята резолюция ВЦИК: «Мы говорим нашим германским братьям: протяните руку к власти, и наши силы будут вашими силами, наши средства будут вашими, наш хлеб будет вашим хлебом». Так вопрос с поездкой Дзержинского был окончательно решен.

Феликс уже и не мог вспомнить, когда так долго смотрел на себя в зеркало. Впрочем, сейчас он видел там не взлохмаченного председателя ВЧК в потертой гимнастерке, с воспаленными усталыми глазами, а вполне изящного, холеного и преуспевающего коммерсанта, с лукавым прищуром, аккуратно бритой головой и франтоватыми усиками.

Респектабельности добавлял дорогой и стильный, что называется, с иголочки костюм с жилеткой и галстуком. Мастера ателье, устроенного пару месяцев назад в ВЧК, постарались полностью соответствовать европейской моде. Недавно они и выздоравливающему Владимиру Ильичу угодили, всего за одну ночь пошив новое пальто, один рукав которого, чтобы не тревожить рану, застегивался на кнопки.

Вместе с Феликсом, но в соседнем вагоне ехал и «персидский подданный Арменак Аванесянц» – секретарь ВЦИК Варлам Аванесов. У него были свои особые задачи, как-то связанные с финансами. Причем в основном не в Германии, а в Швейцарии, где он до войны прожил шесть лет и даже успел окончить медицинский факультет Цюрихского университета. Как было условлено заранее, этой частью миссии Варлам займется в те дни, когда Феликс поедет в Берн к семье.

В. А. Аванесов. 1919 г.

[РГАСПИ]

Мысли о жене, о семилетнем сыне, которого видел единожды младенцем, конечно, теплым волнением наполняли душу. Уже не раз взгляд Ясика оживал, выходил за пределы фотографий, впервые обращаясь к отцу. Скоро это будет воочию, не мечтой, а реальностью. Феликс сумел дать им знать о возможности скорой встречи и нескольких днях, которые они пробудут вместе.

Поезд медленно тронулся с Александровского вокзала и увозил его все дальше от Москвы, но мысли, как известно, пренебрегают земными направлениями, скоростями и расстояниями. И сейчас они с тревогой уводили его обратно в столицу.

Ровно месяц пробыл он там после возвращения из Петрограда. Очень тяжелый месяц. Как и ожидал, кровавый почин Зиновьева, практически оправданный обращением ВЦИК и приказом наркома Петровского, дал скорые плоды по многим губерниям. Лозунги и резолюции «всех арестовать и расстрелять» эстафетой пошли по негодующей, озлобленной, воюющей и голодной стране. Виновны, не виновны – не важно. Враги! «Не нужно ни судов, ни трибуналов! Пусть бушует месть рабочих, пусть льется кровь правых эсеров и белогвардейцев, уничтожайте врагов физически!»

Такие чувства подпитывались и сообщениями с занимаемых противником мест. Только в одном Новороссийске были казнены многие сотни большевиков и им сочувствовавших. Такие же вести приходили с Дона и из Сибири, Финляндии, Закавказья и Украины.

Группа ответственных работников ВЧК.

Слева направо: С. Г. Уралов, К. М. Волобуев, И. М. Васильев-Южин, Ф. Э. Дзержинский, И. К. Ксенофонтов, Г. С. Мороз, В. И. Савинов.

Фото М. Наппельбаума. 1919 г. [РГАСПИ]

Вернувшемуся из Петрограда Дзержинскому Свердлов, уверенно взявший в свои руки все бразды правления государством, предложил на следующий же день выступить на заседании Совнаркома с докладом о деятельности ВЧК.