Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Предварительно Феликс собрал коллегию. Тема новостью не являлась, ещё при председательстве Петерса ЦК РКП(б) и ВЧК начали разрабатывать совместную инструкцию для чекистов. И сейчас практически все выступали крайне жестко. Общее мнение ярко демонстрировал переведенный по решению ЦК из Наркомата внутренних дел Мартын Лацис:

«Для нас нет и не может быть старых устоев морали и «гуманности», выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации «низших классов». Нам всё разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнёта и рабства всех.

Жертвы, которых мы требуем, жертвы спасительные, жертвы, устилающие путь к Светлому Царству Труда, Свободы и Правды. Кровь? Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-чёрный штандарт старого разбойного мира. Ибо только полная бесповоротная смерть этого мира избавит нас от возрождения старых шакалов, тех шакалов, с которыми мы кончаем, кончаем, миндальничаем, и никак не можем кончить раз и навсегда… ЧК – это не следственная коллегия и не суд. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. В самом начале необходимо проявить крайнюю строгость, неумолимость, прямолинейность: что слово – то закон. Работа ВЧК должна распространяться на все те области общественной жизни, где вкоренилась контрреволюция, за военной жизнью, за продработой, за народным просвещением, за всеми положительно хозяйственными организациями, за санитарией, за пожарами, за народной связью…»

Ф. Э. Дзержинский в перерыве заседания коллегии ВЧК. 1919 г.

[РГАСПИ]

На заседании Совнаркома Дзержинский сделал обстоятельный доклад. Колеблющихся не было. Обсуждение было недолгим. В постановлении записали, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей, что необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях, что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры. За отсутствием Ленина это решение подписали нарком юстиции Курский, нарком по внутренним делам Петровский и управляющий делами Бонч-Бруевич.

Одновременно был создан новый орган власти – Реввоенсовет республики. Ему были переданы громадные полномочия. Он должен был не только разрабатывать планы военных операций, проводить политическую и просветительскую работу с личным составом, отвечать за снабжение, но и наделяться функциями военно-революционного трибунала.

РВС возглавил один из главных сторонников и практиков самых жестких мер Лев Троцкий. А когда сразу вслед за этим под его руководством были освобождены Казань и Симбирск, сомневаться в необходимости и пользе террора было и вовсе недопустимо ни одному представителю власти.

На Дзержинского давили не только сверху. Но и снизу. 6 октября «Еженедельник ВЧК» публикует статью председателя Нолинской ЧК Монахова-Мануйлова «Почему вы миндальничаете?»:

«Скажите – почему вы не подвергли Локкарта самым утончённым пыткам, чтобы получить сведения, адреса, которых такой гусь должен иметь очень много? Скажите, почему вы вместо того, чтобы подвергнуть его таким пыткам, от одного описания которых холод ужаса охватил бы контрреволюционеров, скажите, почему вместо этого позволили ему покинуть Ч.К.? Довольно миндальничать!.. Пойман опасный прохвост… Извлечь из него всё, что можно, и отправить на тот свет».

Председатель ВЧК тоже выступал за твердость позиции, жалости к врагам не испытывал, но одновременно продолжал и работу по чистке собственных рядов. Теперь, когда многие сотрудники, особенно на местах, восприняли курс на террор как личную индульгенцию, это было ещё важнее.

Обратить внимание на эту статейку Феликса заставил и адрес. Уездный городок Нолинск с пятью тысячами жителей и табачно-махорочной фабрикой «Яков Евсеевич Небогатиков и сыновья» был местом его первой ссылки. Там встретил он Риту Николаеву, там начал писать дневники… Споры и двадцать лет назад там бывали жаркие, но в газеты подобные мнения раньше не отдавали.

А что касается жестких мер, то в первую очередь они должны касаться всех тех, кто злоупотребляет властью, дискредитирует её, и не в последнюю очередь самих чекистов. Расстрельные приговоры ныне десятками принимаются и по ним. Председатель ВЧК никак не мог согласиться с неустанно провозглашаемыми тем же Лацисом тезисами: