Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– Разрешите, Феликс Эдмундович? Я понимаю, что уже за полночь, но я как раз и хотел выбрать такое более-менее тихое время…

– Да проходите, проходите, Иван Ильич! Что-то срочное?

Феликс пару раз поотводил назад плечи, чуть размялся, вернулся к совсем недавно покинутому столу, включил лампу и показал Ильину на кресло.

– Вы говорили, что нужен свой человек в офицерской среде, а я ведь вот как раз сижу тут с бумагами, меня как чекиста пока никто не знает… – робко начал Ильин.

Дзержинский внимательно окинул глазами статную фигуру двадцативосьмилетнего сотрудника, обратил внимание на руки, пожалуй, слишком трудовые для их благородия… Хотя и гвардейцы за годы сидения в окопах тоже несколько огрубели. Усы, прическу подправить нетрудно. Но вот манеры, выправку, командный голос… Рискует, рискует парень… Он ведь член партии эсеров, и, стало быть, эта их самоотверженная романтика ещё в крови гарцует. Всегда без оглядки…

– Иван Ильич, вы сами знаете, как это опасно… – аккуратно начал Феликс, продолжая изучать выражение лица собеседника.

– Я все обдумал, товарищ Дзержинский, – коротко и уверенно ответил Ильин.

В его глазах Дзержинский с удовлетворением уловил вовсе не нахрапистый «эсеровский» азарт, а спокойную, эдакую почти рутинную природную решимость.

– Хорошо, товарищ Ильин. Будем думать. А вы пока обратите внимание, как в этом кресле сидел бы тот, чью роль вам придется играть, настоящий кадровый офицер. Вот смотрите!

Дзержинский вальяжно откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу, небрежно откинул левую руку с папиросой, поднял подбородок, чуть брезгливо скривил тонкие губы и свысока, снисходительно взглянул на подчиненного.

На следующий день получивший задание Петерс отыскал в архиве градоначальства личные документы недавно скончавшегося, подходящего по возрасту поручика князя Мещерского. Находкой, но одновременно и сомнением, сумеет ли их сотрудник, бывший слесарь, вот так, что называется, «из грязи в князи», выполнить эту миссию, он тут же поделился с Феликсом.

Вызвали Ильина. По тому, как он теперь вошёл в кабинет и расположился в кресле, уже вполне можно было оценить и старание, и внутреннюю собранность, и актерские способности будущего «Мещерского». Даже найденные специально для него среди конфискованных золотые карманные часы на цепочке научился доставать и открывать небрежным щегольским жестом.

Кроме основных инструкций Дзержинский посоветовал, пока достают и подгоняют по фигуре офицерское обмундирование, изучить герб и родословную этого древнего рода – очень может пригодиться. Некоторые отпрыски таких фамилий непомерно кичатся этим по разным поводам, да и без повода тоже. Всегда можно заполнить паузу или перевести неудобное течение разговора в это русло.

Через несколько дней Ильин, сняв новое жильё, стал завсегдатаем тех кафе и ресторанов на Невском проспекте, которые часто посещали бывшие офицеры. Первая информация появилась совсем быстро. Один из встреченных офицеров по секрету рассказал о существовании особой подпольной организации по набору и отправке офицеров на Дон и стал усиленно уговаривать «князя Мещерского» записаться в отряд ударников, обещая при этом деньги и разные привилегии. После «естественных», но недолгих раздумий, колебаний и сомнений княжеское согласие было дано.

В кафе Филиппова на Невском Ильина представили главе организации, некоему гвардейцу, скрывавшемуся под гордым прозвищем Орел. Тот выслушал рекомендацию, тщательно проверил документы, объявил, что включает поручика Мещерского в отряд, и даже выдал деньги на текущие расходы. Пока новобранец обязан был лишь ежедневно посещать кафе в обед и ужин и всякий раз быть полностью готовым к отъезду. «Одного чекиста откормят, мы его на другого заменим. Все польза от контры», – пошутил Дзержинский.

Офицеры пока затаились. И хорошо. Сейчас Феликса больше заботили саботажники. Организации, стоявшие за ними, уже удалось выяснить. Это так называемые «Союз Союзов» и «Союз трудовой интеллигенции». Сотрудник ВЧК Другов по ордеру Дзержинского провел внезапный и успешный обыск в их штаб-квартире на Литейном проспекте. Изъяли ведомости с указанием фамилий лиц, получавших деньги во время забастовки, выявили источники этих средств, стачечные комитеты в министерствах и ведомствах, изъяли бюллетени, подписные листы.

Дзержинский сам изучил эти бумаги, лично допрашивал арестованных, определяя степень их участия и необходимость содержания под стражей. В результате почти все забастовщики вышли на работу, да и организаторов, включая главного, чиновника Министерства внутренних дел Кондратьева, через необходимое для следствия время тоже освободили под подписку о неучастии в актах саботажа впредь.