Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Виновные в нарушении данной инструкции подвергаются аресту до трех месяцев, удалению из Комиссии и высылке из Москвы».

Надо попробовать совместить и то и другое…

Но работу над текстом прервало очередное дерзкое преступление. Под видом чекистов, с подложным ордером полтора десятка вооруженных анархистов предприняли попытку ограбления дома на Космодамианской набережной. Они нагло, с устрашающей стрельбой врывались в квартиры испуганных жителей. Двум прибывшим из Пятницкого комиссариата милиционерам пришлось вступить в неравный бой и вызвать подмогу. Ограбление удалось сорвать, жильцы остались невредимыми, но оба милиционера погибли.

Это уже совсем переполнило чашу терпения. Тактика анархистов давно известна – им главное постоянная, непрекращающаяся борьба. За что? Да за любой пустяк. Дзержинский решил создать специальный штаб. Вызвал к себе коменданта Кремля Малькова, у которого ещё со времен Петроградского ВРК был опыт подобных операций. Они вместе с командиром полка латышских стрелков Берзиным и комиссаром Озолом составили четкий и подробный план. За несколько дней было дополнительно изучено расположение особняков, занятых анархистами, обследованы подходы к ним, маршруты возможного отступления, произведен внешний осмотр зданий. Но сил не хватало.

Удалось узнать, что в Москву только что прибыл откомандированный из Гельсингфорса Красный советский Финляндский отряд под начальством члена ВЦИК левого эсера Попова. Дзержинский написал ходатайство на командующего округом: «Просим Вас названный отряд откомандировать в полное наше распоряжение, дабы не пользовались силами его для других целей».

К ночи 12 апреля операция по ликвидации «Черной гвардии» была окончательно подготовлена. Все особняки анархистов одновременно были окружены. Им за подписью Дзержинского был направлен ультиматум:

«Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией предлагает вам в течение пяти минут сдать все имеющееся у вас оружие, в противном случае с вами будет поступлено, как с врагами Советской власти».

Штаб «Черной гвардии» на Малой Дмитровке поначалу оказал яростное сопротивление, открыв беспорядочный огонь из пулеметов и даже горного орудия. Но после нескольких ответных артиллерийских выстрелов анархисты бежали. В доме был найден большой арсенал и склады драгоценностей, вина, продуктов.

В «Доме независимых» на Поварской пришлось взорвать ворота, после чего оборонявшиеся также сложили оружие. Когда вошли, обнаружили следы свежего бурного застолья. Здесь и там виднелись пустые бутылки с отбитыми горлышками из-под водки, дорогих вин, коньяка. Под ногами хрустело стекло. По роскошному паркетному полу расплывались вонючие, омерзительные лужи. На столах и прямо на полу валялись разные объедки, обглоданные кости, пустые банки из-под консервов вперемешку с грязными, засаленными игральными картами. Обивка на мебели была распорота и изорвана в клочья, как и дорогие обои. В одной из комнат на сдвинутых столах громоздилась целая куча награбленных ценностей – золотых часов, ожерелий, портсигаров, колец, сережек, пачки денег. За что боролись?

Упорное сопротивление оказали анархисты из группы «Братство» в доме на Донской улице в Замоскворечье, сложившие оружие только в середине дня. Там тоже пришлось применить артиллерию.

Остальные особняки сдавались после нескольких выстрелов, а то и вовсе без оных. Словом, в течение одной ночи «черная власть» в Москве была ликвидирована, около шестисот человек арестовано. Идейных, как и ожидалось, среди них было мало, а вот людей с уголовным прошлым, завзятых налетчиков и убийц, которых опознали граждане, и бывших офицеров довольно много. Десятки из сопротивлявшихся были убиты и ранены. Не обошлось без жертв и среди красногвардейцев. Легкое ранение в руку получил и непосредственно руководивший штурмами Дзержинский.

О событиях этой ночи разнеслось немало враждебных слухов, которые подхватила, а то и инициировала меньшевистская и эсеровская печать. Их стоило спокойно опровергнуть. Дзержинский пригласил к себе журналиста газеты «Известия» и с самого начала твердо заявил:

– Мы ни в коем случае не имели в виду и не желали вести борьбу с идейными анархистами. И в настоящее время всех идейных анархистов, задержанных в ночь на 12 апреля, мы освобождаем, и если, быть может, некоторые из них будут привлечены к ответственности, то только за прикрытие преступлений, совершенных уголовными элементами, проникшими в анархические организации. Идейных анархистов среди лиц, задержанных нами, очень мало, среди сотен – единицы. А остальные о Кропоткине и Бакунине слыхом не слыхивали.

Подождав, пока интервьюер аккуратно запишет сказанное, Дзержинский не торопясь, размеренно, словно диктуя, продолжил: